— Этот. — Дворф ткнул пальцем. — Повернись.
Лекс повернулся, стараясь не поднимать глаз.
— Руки покажи.
Лекс протянул руки в кандалах. Дворф взял его кисти своими короткими, но сильными пальцами, повертел, ощупал ладони, надавил на суставы. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на удивление.
— Странные руки, — пробормотал дворф. — Мозолей почти нет, но пальцы гибкие. Не работник, не воин. Кто ты?
Лекс промолчал, вспомнив наказ Корнея.
— Язык проглотил? Говори, когда спрашивают.
— Языка не лишился, — ответил Лекс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не знаю, что говорить. Я инженер. Механик. Починить что‑нибудь могу.
Дворф удивлённо поднял бровь. Его спутники заулыбались, переглядываясь.
— Инженер? Механик? Среди людей? — Дворф хмыкнул. — Врёшь, поди. Люди не умеют с механизмами работать. Это наша, дворфовская стезя.
— Моего ума хватило, чтобы понять, как работают ваши механизмы, — ответил Лекс и тут же прикусил язык.
Но дворф не рассердился. Наоборот, он смотрел на Лекса с новым интересом. В его глазах читалось что‑то странное — может быть, воспоминание о былых временах, когда дворфы сами искали новые знания, не полагаясь только на магию.
— Наглый, — сказал дворф. — Или глупый. Или действительно что‑то умеешь. Ладно, проверим. — Он повернулся к сопровождающему эльфу. — Сколько за этого?
— Сто монет, господин Кор-Дум, — мгновенно отозвался эльф-продавец.
— Сто? — Дворф фыркнул. — За пустышку? Нулевой фон, никаких навыков, наглый сверх меры. Тридцать.
— Господин, это же молодой, крепкий, — залебезил продавец. — Восемьдесят.
— Сорок, и ни монетой больше.
— Пятьдесят, и я добавлю вон ту девку. — Продавец кивнул на ту самую девушку с пепельными волосами. — Тощая, конечно, но молодая. На племя сгодится. Видите, какие тонкие черты? Может, даже благородных кровей, кто знает.
Дворф посмотрел на девушку. Та стояла, опустив голову, но даже сквозь грязь и лохмотья было видно, что черты лица у неё тонкие, не крестьянские. Она инстинктивным движением поправила волосы. Рукав сполз, и на мгновение Лекс снова увидел узоры. Девушка тут же одёрнула руку, но Кор-Дум, кажется, ничего не заметил. Заметил ли? В его взгляде мелькнуло что‑то, но он промолчал.
— Ладно. — Кор-Дум кивнул. — Пятьдесят за обоих. Но если твои люди, парень, окажутся никчёмными — я вернусь и потребую компенсацию.
К Лексу подскочил охранник, отстегнул кандалы — первые секунды Лекс чувствовал невероятную лёгкость в руках — и поставил рядом с дворфом. Девушку тоже вывели из строя и поставили по другую сторону от Кор-Дума. Она мельком взглянула на Лекса — в её глазах был не страх, а любопытство и, кажется, благодарность.
Корней остался на помосте. Лекс поймал его взгляд. Старик чуть заметно кивнул ему — мол, держись, парень, — и отвернулся, снова став частью безликой массы рабов. Лекс хотел крикнуть, спросить, увидятся ли они, но слова застряли в горле. Он только смотрел, как Корней растворяется в толпе, и в груди разрасталась пустота.
Дворф, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл прочь с рынка. Лекс с девушкой потянулись за ним.
Выходя, Лекс обернулся. Корней уже исчез, но Лекс поймал себя на мысли, что этот старик — первое живое существо в этом мире, которое отнеслось к нему по-человечески. Он дал ему не просто информацию — он дал ему надежду. И теперь эта надежда уходила вместе с ним.
— Не оборачивайся, — тихо, но отчётливо сказала девушка. — Прошлое кончилось. Смотри в будущее. В Ингрии говорят: кто оглядывается, тот спотыкается.
Лекс посмотрел на неё. Она шла, глядя прямо перед собой, и во всей её фигуре чувствовалась такая внутренняя сила, что он невольно подобрался. Цепи на её руках позвякивали в такт шагам, но она держалась так, будто это просто украшение, а не оковы.
— Меня Лекс зовут, — сказал он тихо.
— Айрин, — ответила она так же тихо. — Помолчи пока. Здесь уши везде.
Они вышли с рынка и двинулись по улицам Стального Шпиля. Город жил своей жизнью, равнодушный к двум рабам, бредущим за новым хозяином. Мимо проплывали богатые экипажи, сновали эльфы в дорогих одеждах, где‑то играла музыка, пахло жареным мясом и цветами. А они шли по краю тротуара, стараясь не мешать свободным гражданам, стараясь быть невидимыми.
Лекс не знал тогда, что эта девушка станет для него всем. Что её глаза будут светом в самые тёмные времена, а её вера в него — якорем, удерживающим от падения в бездну отчаяния. Но в тот момент, шагая по мостовой чужого города, он почувствовал странный укол в висках — лёгкий, почти незаметный. Будто что‑то отозвалось внутри на её присутствие.