Она замолчала, вспоминая слова похоронной песни, которую пела её бабушка. Потом запела — тихо, печально, но с достоинством:
Ой, ты, сокол мой ясный,
Улетел в край опасный,
Не вернулся домой,
Остался в земле чужой.
Но не плачьте по нём,
Он пойдёт вечным сном,
Где куётся заря,
Где не гаснет огня.
Кователь, прими его руки,
Что держали клинок,
Кователь, прости его муки,
Что он вынести смог.
Мы запомним его навсегда,
Не померкнет звезда,
Что вела его в даль,
Где утихла печаль.
Голос её затих. Зураб стоял молча, опустив голову. Сквозняк, гулявший по коридорам, стих, словно даже воздух затаил дыхание.
Айрин положила руку на камни.
— Спи спокойно, предок. Ты не зря жил. Твой клинок ещё послужит. И я не дам твоей памяти умереть.
Она повернулась к клинку, который лежал рядом. Взяла его, посмотрела на тупое лезвие.
— А этот меч я заберу, — сказала она. — Не как легенду, а как память. О тебе, Эйнар. О том, что даже бесполезная вещь может стать важной, если с ней связана история. И о том, что наши предки учились у Древних.
— Что с ним делать будешь? — спросил Зураб.
— Заточу, — усмехнулась она. — Если гномы согласятся. Всё-таки клинок хороший, хоть и тупой. Может, из него выйдет неплохое оружие. А если повезёт, может, и секрет ингрийской стали разгадаем.
— Дай-ка глянуть. — Зураб взял меч, повертел, провёл пальцем по лезвию. — Металл отличный. Какой-то сплав, легче стали, но крепче. Заточить можно. Я берусь.
— Правда? — обрадовалась Айрин.
— Правда. Кор-Дум поможет. У него рука тяжёлая, но для такого дела сгодится.
Они вернулись в кузницу, когда солнце уже начало клониться к закату (насколько это было возможно под искусственным небом). Кор-Дум и Грым возились с каким-то станком, но без особого успеха.
— Опять не работает? — спросил Зураб.
— Эта рухлядь совсем с ума сошла, — проворчал Кор-Дум. — Я уже все настройки перепробовал — ноль реакции. Видно, без Лекса не разобраться. У него, видите ли, уровень доступа не тот, а у нас и подавно.
— Тогда помоги нам, — сказал Зураб и протянул ему клинок. — Заточить надо.
Кор-Дум взял меч, повертел, хмыкнул.
— Хорошая работа. Древние, небось, делали. Только тупой, как моя бабушка после третьей кружки эля.
— Сможешь заточить? — спросила Айрин.
— Смогу, — уверенно ответил дворф. — У меня точильный камень есть, я его из обломков сделал. Не хуже, чем у эльфов. — Он посмотрел на клинок. — А где взяла?
— Нашла, — уклончиво ответила Айрин. — В одном из домов. Там ещё могила была.
— Могила? — переспросил Грым.
— Ингриец. Из моего рода. Он искал легендарный меч, но не нашёл. Умер здесь.
Кор-Дум посмотрел на Айрин с уважением.
— Правильно сделала, что похоронила. Мёртвых надо чтить. Ладно, к утру будет готово. Иди отдыхай.
Айрин кивнула и вышла из кузницы. Грым догнал её у выхода.
— А можно я с тобой пойду? — спросил он. — А то от этих станков уже голова пухнет.
— Пошли, — разрешила она.
Они вернулись в жилой блок, где их уже ждал Лекс. Он сидел за столом, изучая карту города, и при их появлении поднял голову.
— Как прогулка? — спросил он.
— Нашла клинок, — ответила Айрин, садясь рядом. — И могилу.
— Могилу?
— Ингрийца. Из рода Белого Волка. Он искал легендарный меч нашего рода, но нашёл только этот. — она кивнул на меч, который Кор-Дум унёс точить. — Тупой, тренировочный. Умер здесь, в одиночестве. Скорее всего, отравился грибами в подземельях, да и истощение сказалось.
Лекс помолчал, потом спросил:
— Ты как?
— Нормально, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Грустно, конечно. Но я рада, что нашла его. Хотя бы похоронила по-человечески. И знаешь… он из моего рода. Может, предок. Я чувствую эту связь.
— Ты сильная, — сказал Лекс.
— Не сильная. Просто привыкла. Знаешь, он писал, что наши предки делали свои клинки по эскизам Древних. Этот тренировочный меч — возможно, тот самый образец. Если мы разгадаем его секрет, сможем понять, как ковали ингрийские мастера.
— Интересная мысль, — задумался Лекс. — Может, в этом и есть ключ.