— Техномаг, — повторил Лекс, пробуя слово на вкус. — Звучит.
— И выглядит, — усмехнулся Зураб. — С этими побрякушками ты похож на героя из древних легенд. В народе говорят: герой не тот, кто родился героем, а тот, кто им стал.
— Посмотрим, как я буду выглядеть в бою, — ответил Лекс. — Легенды легендами, а драться придётся по-настоящему.
Разговор о будущем
— Когда? — спросила Айрин.
— Скоро, — ответил Лекс, взглянув на карту, которую они повесили на стену. — Нам нужно в Механос. Там, по словам Архитектора, есть люди, готовые бороться. Изгои, беглые рабы, недовольные. И там мы сможем найти союзников для настоящей войны.
— Войны с Высшими? — насторожился Кор-Дум.
— Войны за свободу, — поправил Лекс. — За то, чтобы люди перестали быть скотом. Чтобы дети не умирали на полях. Чтобы каждый имел право на жизнь.
— А если придут? — спросил он, помолчав. — Если Вэл'Шан или кто похуже найдут нас здесь?
— Тогда встретим, — ответил Лекс. — С оружием, которое я сделаю. С доспехами, которые ты поможешь выковать. С городом, который будет на нашей стороне.
— Ты хочешь воевать с Высшими?
— Я хочу дать людям шанс, — поправил Лекс. — Не умирать как скот на полях, не гнуть спину перед эльфами, не терять детей в лабораториях. Шанс быть равными. Если для этого придётся воевать — значит, будем воевать.
Кор-Дум смотрел на него долго, не мигая. Потом перевёл взгляд на Айрин.
— А ты что скажешь, девочка? Тоже хочешь войны?
— Я хочу свободы, — ответила Айрин. — Для себя и для всех, кто не смирился. Если для этого нужна война — я готова. В Ингрии говорят: лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
— А ты, кузнец? — Кор-Дум повернулся к Зурабу.
— Я с ним, — коротко ответил Зураб, кивнув на Лекса. — Он меня с полей вытащил. Я в долгу. В народе говорят: долг платежом красен, а жизнь — тем более.
Дворф вздохнул.
— Ладно, — сказал он наконец. — Я с вами.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но на моих условиях.
— Каких?
— Первое: ты учишь Грыма всему, что знаешь. Он должен стать таким же, как ты. Он мой сын, и я хочу, чтобы у него было будущее.
— Научу. Если он захочет.
— Захочет, — усмехнулся Кор-Дум. — Он от тебя не отлипал все эти дни. Я такого интереса к механизмам у него никогда не видел.
— Второе: если придётся воевать, я командую дворфами. Ты командуешь людьми. Мы равны, но каждый отвечает за своих. Дисциплина должна быть.
— Договорились.
— И третье, — Кор-Дум посмотрел на Айрин, которая всё это время молчала. — Она — твоя женщина?
Лекс кивнул.
— Тогда она под твоей защитой. Но если она захочет воевать — пусть воюет. Я видел таких. Они опаснее мужчин. Злость у них холоднее.
Айрин улыбнулась — впервые за долгое время. Улыбка вышла тёплой, почти счастливой.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — буркнул дворф. — Ладно, хватит болтать. Давайте лучше я песню спою. У нас, у дворфов, есть одна… про то, как наши предки ковали не только металл, но и судьбу. Как раз в тему.
Он откашлялся, поправил бороду и запел низким, раскатистым голосом, от которого, казалось, даже стены кузницы загудели в такт:
В глубинах гор, где вечный мрак,
Где молот бьёт и плавится руда,
Там кузнецы куют не просто так —
Они куют грядущие года.
Не всякий металл поддаётся огню,
Не всякий клинок выдержит бой,
Но если ты выбрал дорогу свою,
Ступай по ней, как герой.
Куй, кузнец, свою судьбу,
Чтоб не сломалась в час беды,
Пусть враг готовит нам беду —
Мы выстоим, как скалы и льды.
Сталь закаляется в горне, а воин — в бою,
Так учили нас деды и прадеды встарь.
Если видишь ты цель — не сворачивай, бей,
И тогда победит твой клан, государь!
Пусть эльфы кичатся магией своей,
Пусть дракониды рычат на ветру,
У дворфа есть молот, и нет ничего важней,
Чем честь, что я в сердце несу.
Куй, кузнец, свою судьбу,
Чтоб не сломалась в час беды,
Пусть враг готовит нам беду —