Мраморные колонны, покрытые тончайшей резьбой, уходили ввысь, теряясь в полумраке. Стены были украшены фресками, изображающими победы Высших Рас над дикими племенами — люди на них были изображены как жалкие, скрюченные фигурки, разбегающиеся в ужасе перед величием эльфийских воинов. В углах росли настоящие деревья, их ветви переплетались с магическими светильниками, излучавшими мягкий, тёплый свет. Воздух был напоён ароматами редких цветов, собранных со всего континента.
Вэл'Шан не обращал на это внимания. Он стоял, выпрямившись, и ждал. Ждать пришлось недолго — секретарь, сухопарый эльф с бесстрастным лицом, появился через минуту.
— Наместник примет вас, — сказал он и открыл тяжёлые двери, украшенные сценами охоты на людей.
Вэл'Шан вошёл в зал. Это было огромное помещение с высокими сводами, украшенное светящимися кристаллами и живыми растениями, которые росли прямо из стен. В центре, на возвышении, стояло кресло, напоминающее трон — из чёрного дерева, инкрустированного золотом и эфирными камнями. В кресле сидел Наместник.
Аэрилон из Дома Аэрилион выглядел как типичный эльф — высокий, стройный, с длинными серебристыми волосами и глазами цвета расплавленного золота. Но было в нём что-то, что заставляло даже самых надменных магов опускать взгляд. Власть. Чистая, абсолютная власть, накопленная за две тысячи лет. От одного его присутствия воздух становился плотнее, и каждое слово, произнесённое им, казалось высеченным в камне.
— Вэл'Шан, — произнёс Наместник, и его голос прозвучал как перезвон колокольчиков, но с такой ледяной ноткой, что у любого смертного поджилки бы затряслись. — Ты просил аудиенции. Говори.
Вэл'Шан низко поклонился, коснувшись рукой пола.
— Ваша светлость, я пришёл доложить о чрезвычайном происшествии, которое может угрожать безопасности Высших Рас.
— Угрожать безопасности? — бровь Наместника чуть приподнялась. — Звучит интригующе. Продолжай.
— В Стальном Шпиле объявился человек, обладающий способностями, которых у людей быть не должно. Он чинит механизмы так, как не могут чинить лучшие мастера. Он понимает устройство артефактов Древних. И он сбежал, унося с собой эти знания.
— Человек, — повторил Аэрилон с лёгким презрением. — Ты беспокоишься из-за человека? Из-за грязного, никчёмного раба, который даже магии не имеет?
— Этот человек, ваша светлость, не просто человек. Я исследовал его — у него нет магии, но его разум работает иначе. Он видит структуру вещей, недоступную даже магам. Если такие знания распространятся среди людей, это может нарушить хрупкое равновесие, на котором держится наша власть.
— Равновесие? — Аэрилон усмехнулся. — Ты слишком много значения придаёшь этим насекомым. Люди — это грязь под нашими ногами. Они рождаются, чтобы работать на полях, добывать руду и умирать молодыми, удобряя собой землю. Таков порядок, установленный тысячелетия назад. И ни один человек, каким бы умным он ни был, не сможет этот порядок изменить.
— Позвольте не согласиться, ваша светлость, — осмелился возразить Вэл'Шан, хотя внутри у него всё дрожало. Перечить Наместнику было смертельно опасно. — Этот человек уже продемонстрировал способность чинить артефакты Древних. Если он получит доступ к более мощным технологиям, если он научит других людей…
— Других людей? — перебил Наместник, и в его голосе впервые прозвучала заинтересованность, смешанная с презрением. — Ты думаешь, люди способны учиться друг у друга? Они даже читать не умеют, большинство из них. Они — как стадо баранов, которое идёт туда, куда погонит пастух. Без пастуха они разбегутся и передохнут.
— Этот умеет, — упрямо возразил Вэл'Шан. — И он умеет учить. Я видел, как дворфы тянутся к нему. Если он объединит людей и недовольных представителей других рас, это может стать проблемой. Пусть небольшой, но проблемой.
— Проблемой? — Аэрилон поднялся с кресла и медленно подошёл к Вэл'Шану. Его глаза горели золотом. — Ты забываешься, Вэл'Шан. Мы правили этим миром, когда предки этих людей ещё по деревьям лазали. Мы сокрушали империи, которые были в сотни раз сильнее, чем кучка беглых рабов. И ты смеешь говорить мне о проблеме?
— Я говорю не о проблеме сегодня, ваша светлость, — Вэл'Шан опустил глаза, но голос его звучал твёрдо. — Я говорю о проблеме завтра. Если мы не уничтожим этого человека сейчас, через год он соберёт армию. Через два — осадит наши города. А через три — нам придётся с ним считаться.
Наместник молчал долго. Он отошёл к окну, за которым открывался вид на город. Стальной Шпиль лежал перед ним, как на ладони — величественный, прекрасный, вечный.