— Научу за серебро, — проскрипел наёмник, даже не взглянув на него. — Много не давай. Всё равно сдохнешь скоро. Такие, как ты, дохнут быстро.
— Я не собираюсь дохнуть, — ответил Лекс.
Наёмник хмыкнул, сплюнул кровавую слюну. — Все так говорят. А потом лежат в канаве с дырой в брюхе.
— Значит, научусь так, чтобы не лежать.
Наёмник поднял на него единственный глаз. Что-то мелькнуло в этом взгляде — может, искра интереса. — Ладно. Давай сюда свой лоб. Ударю.
Лекс опешил. — Чего?
— Ударю, говорю. Проверю рефлексы. — Наёмник тяжело поднялся, и Лекс понял, что даже без глаза и с больной ногой этот человек опаснее любого, кого он встречал в этом мире. — Если не увернёшься — значит, зря потратил моё время.
Он учил его месяц. За серебро, которое Лекс выпрашивал у Кор-Дума авансом. Учил бить некрасиво, но эффективно — в пах, в горло, в глаз. Учил использовать подручные предметы: цепь, камень, горсть песка. Учил падать так, чтобы не сломать шею, и вставать так, чтобы сразу ударить.
— Запомни, — хрипел наёмник, когда Лекс, разбив губу, валялся в грязи. — В честном бою ты сдохнешь. Здесь нет честных боёв. Есть только ты, который хочет жить, и он, который хочет тебя убить. Всё остальное — сказки для дураков.
Потом наёмник исчез. Просто не пришёл на очередную встречу. Лекс нашёл его через неделю в той же канаве — с дырой в брюхе. Кто-то другой оказался быстрее. Лекс тогда молча постоял над телом, достал из кармана последние медяки и бросил в грязь рядом с его рукой. За науку.
Лекс тряхнул головой, отгоняя воспоминание. «Спасибо, учитель. Твои уроки я не забыл». Он вошёл в кузницу Кор-Дума.
В кузнице стоял жар, как в преисподней. Кор-Дум, голый по пояс, весь в саже и поте, орудовал молотом, выколачивая из раскалённой полосы какой-то изогнутый кронштейн. Ритмичный звон металла перекрывал даже уличный гул.
— Здорово, — крикнул Лекс, присаживаясь на чурбак у входа.
Кор-Дум закончил удар, сунул заготовку обратно в горн и вытер лицо огромной, прокопчённой тряпкой.
— А, Лекс. — Голос у него после часа ковки был сиплым. — Чего хотел?
— Деньги нужны. Артефакты продавать надо. Ты говорил, у тебя есть связи?
— Есть, — дворф кивнул, подходя и усаживаясь на другой чурбак. — Но ты осторожнее. В Механосе каждый второй норовит тебя надуть. Особенно если видят, что ты новенький и артефакты у тебя не простые. — Он кивнул на сумку Лекса. — Что там?
— Кристаллы-накопители. Два, почти полные. И диагностический сканер, целый.
Кор-Дум присвистнул. — Накопители? Да за них любой техно-гном из Гильдии душу продаст. А сканер… — Он почесал бороду. — Это тебе не на рынке продавать. Тут надо к оружейникам или к сталкерам. Клык подскажет. Он мужик надёжный, хоть и человек. Про таких, как он, говорят: «Сталкеры — народ ненадёжный, но этот кажется честным». — Кор-Дум хмыкнул своей шутке.
— Ладно, к Клыку и пойду, — решил Лекс. — А ты чего такой хмурый?
Дворф вздохнул, и его могучие плечи поникли.
— Да слухи ходят. Оружейники местные, гильдийные, узнали, что в городе появился человек, который чинит механизмы Древних. Им это, видишь ли, не нравится. Боятся конкуренции. Говорят, уже цену на твою голову обсуждают.
— Весело, — безрадостно усмехнулся Лекс. — Новые враги. Только эльфийского мага нам и не хватало для полного счастья.
— На то она и жизнь вольная, — философски заметил Кор-Дум. — Здесь каждый сам за себя, но против всех сразу не попрёшь. Надо союзников искать. Клык — это хорошо, но мало. Надо с гильдиями договариваться, с техно-гномами, с Советом Десяти.
— Совет Десяти?
— Теневое правительство Механоса. — Кор-Дум понизил голос. — Торговцы, ростовщики, глава воров, пара отставных дворфов-инженеров. Они тут всем заправляют. Если они решат, что ты опасен, — ищи ветра в поле. Если увидят выгоду — помогут.
Лекс задумался. Сложная паутина. Но выбирать не приходилось.
— Ладно, пойду. Спасибо за информацию.
— Береги себя, парень. — Кор-Дум снова взялся за молот. — И Грыма береги. Он к тебе тянется, как к родному.
— Тянется? — удивился Лекс. — Он же меня терпеть не мог.
— А ты ему мозги включил, — усмехнулся дворф. — Он теперь механизмы чинит, книжки читает. Мать бы гордилась. Если бы, конечно, не сбежала к этому… — он махнул рукой и снова зазвенел молотом.