Нас манит заброшенный, тёмный подкоп.
Мы носим в карманах битые кристаллы,
И жизни своей не считаем за малы.
Если враг сунется к нам в переулок,
Он встретит не пряник, а острый окурок.
У нас есть ножи, кастеты и цепи,
Мы здесь, в Механосе, и мы не в степи!
За монету, за хлеб, за глоток огневой,
Мы пойдём хоть в руины, хоть в бой роковой.
Стальные крысы, мы выживем вновь,
Пока в наших жилах течёт эта кровь!
Он допел и замолчал. В наступившей тишине было слышно только, как потрескивают угли в печурке да где-то далеко шумит ночной Механос.
— Хорошая песня, — тихо сказал Малой. — Про нас.
— Про нас, — согласился Шило. — Спи давай. Завтра новый день.
Лекс лежал на своей лежанке, прижимая к себе рюкзак с отмычкой, и думал о том, что этот день изменил многое. Они нашли не просто кристаллы — они нашли способ выжить в этом городе. И, может быть, когда-нибудь они найдут способ изменить этот мир.
Айрин рядом с ним уже спала, её дыхание было ровным и спокойным. Лекс поцеловал её в висок и закрыл глаза.
Завтра будет новый день. Полный опасностей и надежд.
Но сегодня они победили
Глава 20. Ингрийский след. Часть 2: Тайны Древних
Месяц Келемвар (конец), 2000 г. Э.С.
Прошло пять дней с того памятного похода в подземелья, когда Лекс едва не сжёг себе мозги, вырубая голема. За это время успело многое: кристаллы продали, получив на руки приличную сумму, Шило трижды чуть не спалил печурку, пытаясь жарить мясо по своему рецепту, а Малой дважды проиграл в кости полученную долю и один раз отыграл обратно. Жизнь в убежище сталкеров текла своим чередом.
Но сегодня всё изменилось.
Эрвин разложил на столе старые карты — те самые, что передал Айрин. Его палец, сухой и узловатый, как корень старого дерева, уверенно чертил путь через горные тропы к северу от Механоса.
— Здесь, — сказал он глухо. — Вход в одно из древних хранилищ. Ингрийские летописи называют это место «Залом Памяти». Говорят, там Древние оставили записи о том, кем мы были на самом деле.
— Кем мы были? — переспросила Айрин, вглядываясь в карту. — Мы и так знаем. Люди. Рабы.
— Нет, дитя. — Эрвин покачал головой. — Мы знаем только то, что нам позволили знать Высшие. А правда… правда может быть другой. Моя бабка, Хельга-сказительница, рассказывала, что в старых летописях говорилось о людях иначе. Не как о рабах, а как о… творцах. Но летописи сожгли, когда пала Ингрия.
— И ты хочешь, чтобы мы пошли туда? — Клык, сидевший в углу и чистивший свой нож, поднял голову. — В горы, где полно эльфийских патрулей, где твари из подземелий вылезают, где даже сталкеры не рискуют соваться?
— Я хочу, чтобы принцесса знала правду, — твёрдо сказал Эрвин. — А правда стоит риска.
Клык посмотрел на Лекса. Тот пожал плечами.
— Если там действительно есть информация о Древних, это может быть полезно. Мы ищем других Архитекторов. Может, там найдём подсказку.
— Архитекторов? — переспросил Шило, который как раз разливал по кружкам очередную порцию своего грибного самогона. — Это которые духи машин? Я слышал о них. Говорят, если такого найти, можно озолотиться. Только никто не знает, где их искать.
— Знаем, — коротко ответил Лекс. — Один мы уже нашли. В Старом Городе.
Тишина повисла в убежище. Даже Шило перестал жевать.
— Ты серьёзно? — выдохнул Малой, у которого глаза стали размером с те самые кристаллы, что они притащили. — Вы нашли город Древних? И живые оттуда вернулись?
— Не совсем живые, — усмехнулся Кор-Дум. — Лекс вон до сих пор кровью харкает, когда свои фокусы выкидывает. Но да, нашли.
— Клянусь Кователем… — прошептал Шило и перекрестил бороду. — А ну-ка, налейте мне ещё, я это дело обмыть должен.
— Рано обмывать, — остановил его Клык. — Сначала надо сходить в эти руины и вернуться. А потом уже пить. Если вернёмся.
— Вернёмся, — уверенно сказал Лекс. — У меня теперь есть кое-что, что поможет. — Он похлопал по рюкзаку, где лежала найденная в хранилище отмычка. — С ней я могу работать с артефактами безопаснее.
— Безопаснее? — фыркнул Кор-Дум. — Ты в прошлый раз тоже говорил «безопаснее», а сам полчаса без сознания лежал.
— Это был прогресс, — парировал Лекс. — Раньше я лежал по часу.
Айрин закатила глаза, но улыбнулась. Она уже привыкла к этому мрачноватому юмору.