Решили так: идут Лекс, Айрин, Эрвин (он единственный знает дорогу), Клык (как командир и опытный боец) и Шило с Малым (для подстраховки и чтобы тащить припасы). Кор-Дум оставался в Механосе — во-первых, кузница требовала присмотра, во-вторых, кто-то должен был держать связь с Грымом, если тот вдруг подаст весть.
— Держи, — дворф протянул Лексу небольшой мешочек. — Тут дворфийские лепёшки, моя Хельга когда-то пекла такие. Не черствеют неделями. И вот это. — Он достал из-за пазухи маленький амулет на кожаном шнурке — грубо выкованную фигурку молота. — Дедовский оберег. От обвалов помогает. В горах пригодится.
Лекс надел амулет поверх своей цепочки. Металл холодил кожу, но в этом холоде чувствовалась странная уверенность.
— Спасибо.
— Ты сына моего спас, — коротко ответил Кор-Дум. — Я теперь твой должник до седьмого колена. Так что живи долго, чтобы я успел отдать.
Они вышли на рассвете. Механос только просыпался — зажигались печи, выползали на улицы первые торговцы, перекликались патрульные. Город машин начинал новый день.
Тропа петляла между скал, то поднимаясь вверх, то ныряя в распадки. К полудню они прошли уже порядочное расстояние — Клык гнал отряд быстро, не давая отдыхать.
— Надо успеть к вечеру дойти до первого перевала, — пояснил он, когда Шило начал ныть, что «ноги отваливаются». — Там есть пещера, можно заночевать. Дальше начинаются открытые участки, эльфийские патрули шастают.
— А откуда ты знаешь про патрули? — спросил Малой, с трудом переставляя ноги. Его рюкзак был набит припасами и казался больше самого парня.
— А ты думал, я всю жизнь в подвале сидел? — усмехнулся Клык. — Я двадцать лет по горам лазаю. Каждую тропу знаю, каждый камень. Эльфы любят ходить вот здесь, — он ткнул пальцем в сторону востока, — и здесь. А нам нужно вон туда, где они не ходят.
— Почему не ходят?
— Потому что там опасно. Обвалы, твари, места гиблые. Эльфы не любят рисковать понапрасну. Им жизнь дорога.
— А нам не дорога? — обиженно спросил Малой.
— Нам дорога, но мы сталкеры, — философски заметил Шило. — Мы привычные. У нас риск — это работа. А у эльфов работа — это сидеть в своих башнях и считать себя пупами земли.
— Ты бы потише про эльфов, — одёрнул его Клык. — Уши есть везде.
— Какие уши в горах? — фыркнул Шило, но голос понизил.
К вечеру они добрались до пещеры. Небольшой грот, сухой и чистый — видимо, сталкеры иногда пользовались им для ночёвок. На стенах даже остались следы старой копоти от костров.
Шило быстро развёл огонь, Малой натаскал сухого мха для лежанок, Клык выставил часовых. Эрвин сидел у входа, глядя на закат, и тихо бормотал что-то — то ли молитву, то ли просто разговаривал с духами гор.
— Красиво здесь, — сказала Айрин, садясь рядом с Лексом. — В Ингрии тоже были такие горы. Суровые, холодные, но красивые. Отец говорил, что горы помнят всё. Каждый шаг, каждую битву, каждую смерть.
— Может, и помнят, — ответил Лекс. — Только нам от этого не легче.
— А ты веришь в память камней? — спросила она. — В то, что они хранят истории?
— Я верю в то, что могу пощупать и починить. — Он усмехнулся. — Но после того, как я видел эфирные схемы… я начинаю верить во многое.
Она прижалась к его плечу.
— Спасибо, что идёшь со мной.
— Я всегда буду идти с тобой, — ответил он просто. — Куда угодно.
Из пещеры донёсся голос Шило:
— Эй, голубки, идите ужинать! А то Малой всё слопает, у него аппетит как у драконида после спячки!
— Сам ты драконид! — донеслось в ответ.
Лекс улыбнулся и потянул Айрин к костру.
Ночь прошла спокойно. Под утро Лекса разбудил Клык.
— Тихо, — шепнул он, прижимая палец к губам. — Слышишь?
Лекс прислушался. Где-то далеко, со стороны восточных склонов, доносился мерный топот. Много ног. И лязг металла.
— Эльфийский патруль, — одними губами сказал Клык. — Человек двадцать. Может, больше. Идут в нашу сторону.
— Увидят пещеру?
— Не должны. Мы костёр погасили, дым рассеялся. Но если пройдут близко… — он не договорил.
Лекс разбудил остальных. Все замерли, прислушиваясь. Топот нарастал, становился отчётливее. Слышались гортанные команды на эльфийском.
Эрвин, приложив ухо к стене, вдруг прошептал:
— Они не сюда. Идут по верхней тропе, к перевалу. Если повезёт, не заметят.
Минуты тянулись бесконечно. Лекс держал руку на поясе, где висела отмычка и нож. Айрин замерла рядом, готовая к броску. Шило прикрыл рот Малому, чтобы тот случайно не чихнул.
Топот стал удаляться. Ещё несколько мучительных минут — и стих совсем.