— Ушли, — выдохнул Клык. — Повезло. В следующий раз может не повезти. Надо двигаться быстро, пока они не вернулись.
Они собрались за несколько минут и вышли из пещеры, когда солнце только начинало золотить вершины.
К полудню добрались до цели. Это был не просто вход в пещеру — это были руины. Огромные каменные плиты, поросшие мхом, торчали из склона горы, словно зубы древнего чудовища. Между ними зиял чёрный провал — вход, заваленный частично, но всё ещё проходимый.
— Здесь, — сказал Эрвин, сверяясь с картой. — Вход в Зал Памяти. Моя бабка рассказывала, что в старые времена ингрийские мастера приходили сюда, чтобы учиться у Древних. А потом эльфы запечатали это место.
— И как открыть? — спросил Шило, оглядывая завал. — Лопатой копать?
— Не лопатой, — ответил Лекс, подходя ближе. Он уже чувствовал знакомую пульсацию — эфирные линии, пронизывающие камень. Где-то там, под завалом, работал механизм.
Он приложил руку к плите. Эфирное зрение включилось, и мир поплыл. Голову кольнуло, но отмычка на поясе слегка нагрелась, принимая часть нагрузки на себя. Лекс увидел: завал был не случайным. Камни держались на эфирной «сетке», которая питалась от кристалла глубоко внизу. Если просто копать, сетка не даст сдвинуть ни одного камня. Но если отключить питание…
— Нужно найти панель, — сказал он, озираясь. — Где-то здесь должен быть доступ.
Они обыскали все плиты. И нашли — заросшую мхом, почти невидимую, но Лекс почувствовал её тепло. Он очистил поверхность, и под мхом открылась панель с загадкой. Символы пульсировали слабым светом.
— Опять? — простонал Шило. — Я эти ваши загадки ненавижу. В прошлый раз едва отгадали, и то Лекс всё решил.
— Молчи, — оборвал его Клык. — Лекс, что там?
Лекс вгляделся в символы. «Что можно увидеть с закрытыми глазами?»
— Опять философия, — вздохнул он. — Древние любили такие штуки.
— С закрытыми глазами? — переспросил Малой. — Темноту! Я когда глаза закрываю, всегда темноту вижу.
— Темноту и с закрытыми, и с открытыми в подземелье видишь, — фыркнул Шило. — Не катит.
— Может, сны? — предположила Айрин. — Во сне мы видим что-то с закрытыми глазами.
— Слишком поэтично, — покачал головой Клык. — Древние народ был простой, но с приветом. Им бы что-нибудь такое… глубинное.
— Правду? — спросил Эрвин тихо. — Правду можно увидеть, только закрыв глаза на всё внешнее.
Лекс задумался. В его голове всплыли обрывки знаний от Архитектора. Древние действительно любили такие загадки. Они проверяли не столько знание, сколько способность видеть суть. Что можно увидеть с закрытыми глазами?
Не сны — слишком личное. Не правду — слишком абстрактно.
И вдруг он вспомнил. Один из файлов, загруженных Архитектором, содержал сборник детских загадок Древних. Там было что-то похожее.
— Будущее, — сказал он, но тут же покачал головой. — Нет, это для другой загадки. А здесь…
Он закрыл глаза. В темноте перед ним поплыли цветные пятна — отблески эфирного зрения, которое не отключалось до конца. И вдруг он понял.
— Себя, — сказал он, открывая глаза. — Себя можно увидеть с закрытыми глазами. В своём воображении, в памяти, в мыслях.
Панель мигнула. Символы перестроились, и завал дрогнул. Камни, ещё минуту назад казавшиеся монолитными, бесшумно сдвинулись, открывая проход.
— Сработало! — выдохнул Малой.
— И как ты это делаешь? — покачал головой Шило. — Я бы век гадал и не угадал.
— Просто знаю, — ответил Лекс, первым шагая в темноту.
Внутри было сухо и тихо. Воздух не пах гнилью — системы вентиляции, видимо, до сих пор работали. Стены слабо светились, покрытые тонкими эфирными линиями, которые пульсировали в такт — казалось, само сердце горы бьётся где-то глубоко внизу.
Они прошли по коридору метров сто и оказались в огромном зале.
Айрин ахнула. Эрвин опустился на колени.
Зал был размером с храм. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, но стены светились ровным голубоватым светом. Вдоль них тянулись ряды стеллажей, уставленных кристаллическими пластинами — тысячами кристаллических пластин. В центре зала возвышался терминал — сложное переплетение металла и кристаллов, пульсирующее мягким светом. А за терминалом, в нишах, выстроенных вдоль дальней стены, стояли капсулы. Прозрачные, как стекло, но явно из какого-то другого материала. Внутри некоторых угадывались силуэты.
— Кователь милостивый… — прошептал Эрвин. — Это же… это хранилище знаний. И… и люди?
Лекс подошёл к ближайшей капсуле. Внутри действительно лежал человек. Вернее, не человек — тело, законсервированное тысячи лет назад. Кожа сероватая, глаза закрыты, на груди — сложный механизм, вживлённый в плоть. Рядом с капсулой — табличка на языке Древних.