Городская дума поспешно собралась в зрелищной хоромине, а на площади перед зданием глухо шумела толпа горожан, требующих отпереть ворота и встретить Брана хлебом-солью. Торговцы в четверть часа заперли все лавки, попрятав товар в погреба.
Городничий, бледный до синевы, с перекошенным от испуга лицом, заикаясь, прочёл думе требование Брана Учителя. Думцы, опустив головы, молчали. Их равно пугала как расправа со стороны властей за сдачу города, так и возможные последствия сопротивления.
Решено было заслушать воеводу, храброго воина, весьма опытного в ратном деле, под началом коего находился Матюкалинский пехотный полк. Тот с грубым красноречием бывалого вояки обрисовал положение: треть служивых разбежалась при подходе восставших, вторая треть собирается перейти на сторону мятежников с оружием в руках, прочие вряд ли будут сопротивляться.
Ужас, обуявший думцев, который только что лишал их дара речи, заставил почтенных мужей прийти в себя. Все дружно вскочили с дубовых скамей, будто ужаленные осами. Все завопили хором, что рехнувшихся нет и следует немедля открыть ворота, что будет весьма благоразумной и осторожной мерой.
Таким образом был занят третий по важности город волости. Бран пополнил Рать перешедшими на его сторону правительственными воинами и добровольцами из горожан. Так что к Поползаевску он вернулся уже с двумя полками.
Для Карра в углу бранова шатра был устроен особый насест с задёргивающейся шторкой. Сейчас ворон крепко спал. Несколько часов перед этим выдались необычайно бурными. В первые дни осады городские голуби наотрез отказались сообщать Карру, что творится в Поползаевске: — «Зачем нам это надо?» — «Толстые балбесы! — обозлился Карр. — Скоро поймете, зачем. Только как бы поздно не было!» Голуби поняли. Произошло это, когда голодающие горожане обратили на них внимание. «Дошло наконец? — не упустил случая поиздеваться Карр. — Съедобными оказались? Ладно, убирайтесь оттуда прочь, Братство птиц не трогает. Но на разведку летать будете, как миленькие!». Голуби угрюмо молчали. От разведывательных полётов им так и не удалось отвертеться. Время от времени они проникали в Поползаевск и по возвращении докладывали Карру, что там творится. Делая поправки на пресловутую голубиную тупость и сравнивая донесения с отчётами круживших над городом воронов, Карр готовил доклады для Брана.
Вот и сейчас, выслушав усталого крылатого друга, Бран поблагодарил его, усадил на жердочку и задёрнул шторку. После чего пригласил Учеников на совещание. Пришло время взятия Поползаевска.
Глава 7
Восходящая Луна
Заканчивалась длинная весенняя ночь. Зор Меньшой вытянулся на деревянной лежанке. Сознание начало прясняться, вот-вот должен был уйти сон, тяжёлый и рваный, но всё же хоть как-то восстанавлива-ющий силы. Лежанка была жёсткой и грязной, но всё же лучше холодного каменного пола, на котором приходилось спать в прежней тюремной келье. Он поднялся на локте — показалось, что у двери кто-то топчется. Нет, тихо. Поглядел в узенькое зарешечённое окошко. На верхнем этаже допросного дома, что стоял напротив, теплился огонек. Встревоженные голоса раздались во дворе, затопали кованые сапоги. Кто-то распахнул завизжавшие ржавыми петлями ворота. Зловещими тенями начали метаться по двору стражи.
У двери завозились. Отодвинулась щеколда.
— Твой спи-ит? Спат нэ нада, прасни-ис нада, быхтыргады! — вполголоса зачастила тёмная фигура в дверном проёме. — Слушай, ти-ибя сейчас уби-иват приходи-ит будут. Хайсы турым! Всех в тюрма уби-иват! При-иказ такой, а то Бран приходи-ит, выпускаи-ит. Давай так: я твой выводи-ит си-ичас, крыша-чердак прятат будем вместе. Бран приходи-ит будет, мы выходи-ит буди-им, ты ему сказат буди-иш, как я ти-ибя спасал. Устымгай охон, тырхук. Твой согласен?
— Подумать надо. — неожиданно для себя усмехнулся Зор. Им внезапно овладело нездоровое веселье.
Фигура палача-вастака дёрнулась в двери.