Около полусотни лешелюбов сомкнулись в круг и быстро пали, в том числе — Мухорь Игренич.
Неудивительно, что в Мохне, получив известие об этих событиях, назвали их не «боем под Белгородом», а «резней у Белгорода».
На следующий день Рать вступила в Белгород-У-Залива.
Ужин в Белгородской крепости затянулся. Ласуня изнемогала на кухне. Перепить-переесть широкоплечих длиннобородых коротышек-робов не стоило пытаться. Бран с учениками и не пробовали. Они наелись и теперь терпеливо сидели по одну сторону стола. А по другую, напротив, десять робских старейшин, похожих, словно близнецы, неутомимо двигали челюстями. Были умяты каша с бараньим боком, гусятина, соленья, тушёные овощи. Опустевали тарелки с рыбой и солёной редькой.
Никто из Учеников доселе никогда не видел подземных кузнецов и потому перед ужином все получили строжайшие наставления Брана.
— Не пялиться! — рассекал он воздух указательным пальцем. — Робы страсть как не любят, когда их разглядывают сверху вниз. Держитесь вежливо и дружелюбно.
Но когда к бадье пива Ласуня подала пряное печенье в чаше, больше напоминающей таз и Глауф издал в густую рыжую бороду довольное урчание, Видимир Обстоятельный оторопело помотал головой. Глауф наметил это, однако лишь ухмыльнулся.
— Кто хорошо ест, парень, — пророкотал верховный старейшина робов, — тот славно работает!
Бран одобрительно кивнул.
Наконец, робы с благодарственными кивками стали откидываться на спинки потрескивавших под их тяжестью кресел.
— Благодарим хозяев за обильное и вкусное угощение. — сказал Глауф. — Заглянете в Подгорье — в долгу не останемся.
— Это мы признательны многоуважаемым старейшинам за ваш визит. Несказанно рады видеть вас. — церемонно произнёс Бран. — Но, очевидно, почтенные старейшины озадачены настойчивостью, с которой их зазывали в гости?
— В общем-то — нет! — глазки Глауфа утонули в сетке морщин. В сочетании с встопорщившейся бородой это означало, что роб расплылся в улыбке. — Полагаем, почтенный Бран заведёт речь о торговых договорах?
Бран встал и поклонился. Мста про себя отметила, что Учитель это сделал главным образом для того, чтобы скрыть насмешливую искорку в глазах. Когда же он выпрямился и развёл руками, лицо его ничего кроме изумления не выражало.
— Я просто поражён проницательностью предводителя Глауфа. Всё обстоит именно так. Вам известно, что Братство ведёт многотрудную войну…
— Это ваши дела. — коротко и сухо заметил старейшина Хьонхист. — И мы в них никогда не вмешаемся.
Глауф искоса глянул на него.
— Конечно, конечно. — поспешил согласиться Бран. — Однако, кто вам может запретить торговать? Просто продавать то, что нам нужно.
Хьонхист открыл было рот, но Глауф опередил его: — Речь, конечно, об оружии?
Бран неопределённо пожал плечами.
— А взамен будут предложены…
— «Обильно и вкусно» — послышалось мне из уст почтенного Глауфа? Гм… Вяленые мясо и рыба. Сыр и мука. Сушеные овощи и фрукты. Сахар и крупы.
— А вино и пиво? — придирчиво вопросил Хьонхист. Глауф вновь метнул в его сторону быстрый колючий взгляд.
— Какое вино, какое пиво! — воскликнул Бран и Мста готова была поклясться, что он ждал этого вопроса. — Сколько надо их выпить такому крепкому созданию как роб, чтобы хоть чуть-чуть возвеселиться духом?! Можем предложить нечто получше. Эй, подайте дорогим гостям огневухи!
— Что за штука? — спросил старейшина Хорса.
— Сейчас увидите.
Стрёма Кулак, коварно ухмыляясь внёс стеклянную бутыль с мутноватой жидкостью, бережно налил кубок почти до краёв, поднёс к кубку зажжённую от факела лучину. Поражённые робы загомонили: по поверхности жидкости заплясало зеленоватое пламя.
— Ну, горящую её, конечно, пить нельзя. — Бран осторожно прикрыл тарелкой кубок, снова снял её, огня как не бывало. — А теперь отведайте, почтенные старейшины!
Воцарилась тягостная тишина.
— Неужто опасаетесь?! — изумился Бран. — Какой нам смысл злоумышлять против тех, кого хотим видеть добрыми соседями? Вот смотрите.