Ормы, спрыгнув со своих варгов, отвязали притороченные сбоку от сёдел какие-то странные предметы, похожие на большие лопаты с короткими ручками. Они перекинулись несколькими словами, решая, кто и что будет делать.
«Ну вот и приехали».
Рабы, словно зомби, молча ждали дальнейших указаний. Ормы, ухмыляясь, ткнули лопатами в сторону болота.
— Копать, — догадался я, понимая, что нас ждет.
Торф. Конечно, что ещё можно добывать в этой зловонной клоаке? Топливо. Для костров, для печей, для поддержания тепла в этом богом забытом мире. Альтернативы-то, видимо, немного.
Раба, который пил из ручья первым, отправили на верх холма грузить сухие брикеты торфа в телегу. Я искренне позавидовал мужику: там, наверху, всё же был лёгкий ветерок, и мошкары, казалось, на порядок меньше. Здесь же, у болота, воздух звенел от этих мелких тварей, и даже ормы выдержали недолго. Оставив нам лопаты, сами они поднялись на вершину холма и начали обустраиваться там, не выпуская нас из виду.
— Копать!
Сверху они терпеливо наблюдали, как мы, переглядываясь с опаской, подходим к краю болота. Жижа чавкала под ногами, засасывая, словно пытаясь удержать. Первый удар лопатой по поверхности болота вызвал отвратительный хлюпающий звук. Под тонким слоем воды и тины скрывался плотный торф: чёрный, скользкий, с резким запахом гнили и прелой листвы.
Я смотрел, как делают другие, более опытные. Четыре сильных удара вглубь, ровно по сторонам квадрата. Затем, с немалым усилием, деревяшка вводилась под этот квадрат, и влажный неподъёмный пласт нужно было дотащить до верха холма.
«Твою налево! Неужели они даже до носилок не додумались⁈»
Это и был тот самый «думвагр», о котором предупреждал Норк. Работа оказалась слишком тяжёлой, на миг я искренне пожелал убирать дерьмо за варгами… ибо понимал, что будет дальше. Дальше, замученные и без сил, мы поплетёмся вслед за телегой обратно… или нас ждёт что-то другое?
Торф сопротивлялся, не желая покидать свое обиталище. Каждый удар лопатой требовал усилий, а наклон вперёд вызывал чувство тошноты от вони, поднимающейся со дна болота. Мы копали и таскали куски торфа наверх, раскладывая их на места, которые освобождал раб, грузивший телегу.
Глава 8
Солнце, скрытое за серыми тучами, всё равно продолжало палить, создавая эффект парника. Мошка… Бесконечные тучи кровососущих тварей разъедали лицо и тело, и все мы постоянно дёргались и почёсывались. Пот ручьями стекал по лицу, смешиваясь с грязью и вызывая зуд. Руки быстро устали, спина ныла, а каждый вздох давался с трудом. Работа была монотонной и изнурительной. Капля за каплей утекали силы. Пытаясь отвлечься от мрачных дум, я всматривался в торф, надеясь найти что-нибудь интересное. И находил…
Кости. Мелкие косточки, похожие на птичьи, и крупные, массивные, явно принадлежавшие какому-то зверю. Иногда попадались куски дерева, покрытые слоем торфяной окаменелости. Но однажды я наткнулся на нечто, заставившее меня вздрогнуть: в куске торфа отчётливо виднелась человеческая кисть, сохранившаяся на удивление хорошо. Кожа, кости, даже ногти — всё было на месте. Лишь цвет стал неестественно черным, как у мумии. Отбросив лопатой кисть обратно в болото, я отвернулся, стараясь не думать о том, сколько ещё таких «находок» ждёт меня впереди.
Фоном мелькнула мысль, что ещё несколько месяцев назад я был бы в шоке от такой находки. Но человек такая скотина, что ко всему привыкает. Эти несколько месяцев рабства уже изменили меня так, что к прошлой наивности возврата нет.
Прошло, наверное, несколько часов. Время здесь текло медленно и незаметно. Холм постепенно и медленно заполнялся торфом, а наши тела — усталостью. И вот, когда казалось, что хуже быть не может, один из рабов, работавший рядом со мной, неожиданно громко вскрикнул.
Мы все, как по команде, бросили копать и столпились вокруг него. То, что он выкопал, повергло нас в шок. На дне ямы, словно выныривая из мрачной пучины, лежал хорошо сохранившийся труп старика. Его лицо было искорёжено гримасой ужаса, глаза широко раскрыты, а рот приоткрыт в беззвучном крике. На теле виднелись остатки одежды, истлевшей от времени, но всё ещё позволявшей понять, что это был кто-то вроде крестьянина или ремесленника. Один из ормов, посмотрев на находку, произнес:
— Раб. Наш, — и брезгливо пнул тело ногой.
Я понял. Торф — это не просто топливо. Это — кладбище. Огромный бездонный могильник, в котором покоятся останки тех, кто жил здесь до нас. Тех, кто так же, как и мы, был обречён на рабство и смерть.