Эта простая мысль буквально потрясла меня! Все эти месяцы я думал только о том, как выжить, не желая замечать очевидного: мир не заканчивается этим убогим племенем! Здесь есть ещё люди и поселения, и где-то в этих поселениях уровень жизни должен быть другим: там работают с железом!
Я попытался вспомнить дорогу до торфяного болота, но, как ни старался, в памяти всплывали только бескрайние степи, холмы и россыпи камней. Ни леса, ни рек, ни даже подобия дороги — лишь однообразный ландшафт. И ни души. За всё время пути я не видел ни одного другого человека, кроме этих ормов и таких же несчастных рабов, как я.
Значит, деревни либо прям далеко, либо в других, отличных от торфяных болот, местах. Но как далеко? И зачем этим деревням вообще понадобилось бы торговать? Что они могут предложить взамен клинков? Снова и снова возвращаюсь к началу: что им самим нужно?
Мысль о существовании других деревень, скрытых где-то в этой мертвой земле, всё больше укреплялась в моем сознании. Возможно, там, вдали от болот, жизнь текла пусть и в суровых условиях, но всё же была богаче и разнообразнее.
И все эти вопросы не давали мне покоя, отвлекая от холода. Я пытался найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то прореху в логике своих же мыслей, но понимал, что я, чёрт возьми, абсолютно прав! Оставалось только одно: ждать и наблюдать, надеясь, что рано или поздно ответы сами придут ко мне. Ну, либо смерть, которая закроет все вопросы…
Всадники всё же разожгли небольшой костёр для рабов, чтобы не дать нам сдохнуть от холода: они берегли своё имущество. Торф тлел и дымил, но всё же давал возможность немного согреться. Для себя они разложили длинное кострище, не жалея брикетов, вокруг которого и расположились на ночлег с комфортом.
Варги, похоже, чуя в нас добычу, начали нервно переступать с ноги на ногу, поглядывая в нашу сторону голодными глазами. В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и хлюпаньем болота.
Я сидел, привалившись к телеге, и смотрел на тлеющий торф, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей. Осознание того, что под нами покоятся останки сотен, а может быть, и тысяч таких же несчастных, как и мы, не давало покоя.
Ночь выдалась мучительной. Холод пробирал до костей, влажность проникала в каждую клеточку тела. Мы сидели возле тлеющего брикета, прижимаясь друг к другу спинами, а та сторона тела, что была отвернута от тепла, дико мёрзла.
Запах гнили и разложения витал в воздухе, вызывая тошноту и головокружение. Вокруг нас раздавались странные звуки: то ли стоны, то ли шёпот, то ли просто игра воображения, разбушевавшегося на фоне окружающей мерзости.
С рассветом, окрасившим небо в тяжёлые багровые тона, ормы поднялись на ноги и приказали нам собираться. Без лишних слов мы, словно зомби, поднялись и приготовились к дальнейшему пути. Ормы, убедившись, что все готовы, скомандовали идти вслед за ними.
Голод терзал утробу, скручивая её в тугой узел: вчера нас не кормили. Каждое движение отзывалось слабостью и головокружением. Взгляд цеплялся за любую травинку, за каждый корень по пути, но мы понимали, что здесь нечего есть. Ормы не заботились о нашей пище, считая нас скорее скотом, чем людьми. Ночью, когда они разжигали свой костёр и доставали бурдюки с какой-то жидкостью, нас охватывала невыносимая зависть. Звук их причмокивания и тихие разговоры казались издевательством, словно они нарочно испытывали наше терпение. Это был ад. Ад, наполненный холодом, голодом, болью и безысходностью. Моя ненависть только крепла…
Добравшись до тропы, где раньше журчала маленькая речушка, ормы опять приказали нам пить. Первыми. Но в этот раз почему-то не озаботились сохранностью своего имущества и отправили пить всех.
Я понимал, что варгов они ценят гораздо выше рабов, но тогда логичнее было бы первыми напоить этих чумовых коней!
«Что-то не так, — задумался я, припоминая, что в первый раз было то же самое. — Вы же поили коней вчера, чё могло измениться? Неужели так часто и быстро вода становится опасной?»
Присмотрелся к ручью. Моя подозрительность и внутренние инстинкты заставили насторожиться. Я отчетливо понимал, что сегодня с водой что-то не так. Возможно, это была усталость, возможно — просто паранойя, но я не мог заставить себя прикоснуться к чуть мутноватой жидкости, хотя весь организм просто молил: пить! Я подождал, наблюдая за остальными. Но никто не осмелился прикоснуться к воде, словно они знали то, о чём я только догадывался.
Время шло, ормы безмолвствовали, почему-то не подгоняя нас.