Вскоре мы увидели огни поселения. Нашего.
Следующий день прошел в какой-то странной тишине. Меня никто не поднял на работу, и, когда я проснулся, в лачуге никого не было. Лежал, уставившись в потолок, пытаясь разобраться в своих чувствах. Беспокойство, смешанное с облегчением. Страх за будущее и жажда узнать больше об этом мире. Не для удовлетворения любопытства. Для выживания.
Время тянулось мучительно медленно. Лишь к вечеру в лачугу вернулся второй раб — худощавый парень, — и вскоре после него появился Норк. Он был рад видеть меня:
— Болота? Ты был на болотах? — после разговора с Батом речь Норка я воспринимал почти как родную.
Я коротко кивнул ему и рассказал о погибшем рабе, о нашем разговоре и о том, как именно он умер. Норк слушал молча, нахмурившись.
— Бат… плохой человек был, — сказал он, наконец. — Он воин. Не лучше ормов.
Я удивлённо посмотрел на него.
— Почему?
Норк вздохнул.
— Кас он был. Знаешь, кто такие касы?
Я покачал головой.
— Это воины… в защите, — сказал Норк, — убивают детей и женщин. Воины богатых деревень. Они торгуют с домами из камня.
Второй раз я слышал об этих самых «домах из камня». Интересно, почему Норк раньше не упоминал их? Хотя… Скорее всего, он не говорил потому, что я не спрашивал. Просто я не знал, не понимал, что именно нужно спрашивать! Да и мой словарный запас раньше не позволил бы вести беседу нормально.
— Расскажи про дома из камня.
Норк замолчал, ища подходящие сравнения. Затем принялся отчаянно жестикулировать, размахивая руками и вытягивая их в разные стороны, будто пытаясь объять необъятное.
— Наша деревня — нет! Маленькая. Дом… Больше! Много больше. Камни! Дома из камня, высоко. Их много. Там живут другие. У них блестящие вещи, одежда, вегда много еды! Они не работают… только смотрят! И касы… они охраняют это.
Я все ещё пытался понять. Каменные дома? Богатые люди, которые не работают?
До меня медленно, как восходящее солнце, начинало доходить, о чём он говорит. Разве может быть что-то настолько отличающееся от нашей жалкой деревни, от этого болота, от нашей повседневной борьбы за выживание?
Норк же, видя моё непонимание, присел на корточки и начал старательно царапать щепкой на земляном полу. Он изображал корявые прямоугольники, стараясь передать хоть какую-то форму этих самых каменных домов.
— Большой дом! — твердил он. — Очень большой дом! Касы — зло. Большие войны. Ормы — маленькие.
— Город⁈ — мне показалось, что до меня, наконец, дошло. — Млять, как это на вашем языке-то… ты мне про город говоришь?
Город! Значит, здесь точно есть не только деревни и степь, но и что-то более развитое. В общем-то, я уже это знал от Бата, но лишнее подтверждение мне не мешало. Это знание открывало новые перспективы, новые возможности. Разумеется, если я их понял правильно.
— Большой дом, — повторился Норк. — Но…
В тот же миг лачугу заглянул Харм, с порога приказав:
— Выходите к площади.
Норк торопливо поднялся и пробормотал фразу, из которой я понял только часть:
— … праздник приближается, — выговорил он.
— Что? — не сообразил я. — Кто приближается?
— …
Это слово было мне незнакомо, и я вопросительно взглянул на старика. Тот широко развёл руками и плавно поднял их к низкому потолку, вперив глаза туда же — вверх.
«Божественный что ли? Или о чём он говорит? Какой ещё может быть праздник?»
Норк повторил слово и в точности повторил свои же движения, но я всё равно ничего не понял.
«Может быть — великий праздник? Или что он имел в виду?»
Я нахмурился, пытаясь уложить в голове смысл его слов. Праздник? Какой ещё праздник может быть в этом Богом забытом месте? Ограбили ещё одну деревню? Добыли оружие? Забили слона? Что⁈ Обидно, что расспросить старика некогда: снаружи ждал Харм, а он не из терпеливых.
Присел на корточки, стараясь смотреть Норку в глаза.
— Чё за праздник? Что грядёт? — мягко спросил я, надеясь разговорить его, но он только тряхнул головой и указал на выход: нам нужно было торопиться.
Мы вышли из лачуги и направились к центру посёлка. На площади царило оживление, которое сложно было назвать праздничным. Скорее, это была лихорадочная суета, пропитанная страхом и повиновением. Ормы, как взбесившиеся муравьи, носились между рабами, подгоняя их пинками и воплями. В самом центре площади, у столбов, где мы раньше «жили», начинали собирать варгов. Их утробное рычание и топот копыт создавали гнетущую атмосферу.