Я попытался улыбнуться, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
— Это гитара, — сказал я, стараясь говорить как можно медленнее и четче. — Музыкальный инструмент.
Мужчина, казалось, не расслышал моих слов. Внезапно он резко обернулся и что-то громко крикнул в сторону горизонта. Я тут же оглянулся. Вдалеке появились ещё несколько таких же фигур. Они словно вынырнули из самой степи и теперь быстро, почти бегом, двигались ко мне.
Тревожное состояние усиливалось, но я все ещё не понимал, во что вляпался…
Новые незнакомцы, как и первый, вели себя настороженно. Они окружили меня, не приближаясь вплотную, но и не давая возможности уйти. Все они что-то громко и возбужденно говорили на своем языке. По тону и жестам было очевидно, что они обсуждают меня и мое появление. Я мучительно вслушивался в незнакомые звуки, пытаясь определить хотя бы языковую группу. Напрасно…
Я не уловил ни одного знакомого слова, хотя у меня в багаже было три основных: английский, французский и немецкий — слабенько понимал чешский и польский, а к этому — с десяток языков плюс-минус мог понять или отличить. Все же третий курс иняза я закончил только две недели назад.
Ну, если учесть ситуацию, в которой я оказался, то чувствовал я себя так, словно попал в какой-то сюрреалистический театр абсурда. Вокруг меня стояли люди, одетые как персонажи паршивого малобюджетного фильма, говорящие на неизвестном языке, в месте, где, по логике вещёй, не должно быть никакой степи. И самое главное — никто ничего не объяснял.
Напряжение нарастало с каждой секундой. Я заметил, что один из незнакомцев достал из-за пояса короткий кривой нож. Остальные тоже начали переглядываться, словно принимая сообща какое-то важное решение.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Атмосфера становилась все более напряженной и угрожающей. Нужно было что-то делать, но что⁈ Я не понимал, чего они хотят и как себя защитить.
Ощущение было такое, будто я попал на костюмированную вечеринку, где забыл надеть костюм, да ещё и не знаю дресс-код. Ладно, про отсутствие костюма ещё можно было как-то договориться, но незнание языка этой тусовки явно ставило меня в очень невыгодное положение. Особенно когда у одного из участников в руках блеснул кривой ножик.
«Неужели это часть программы? — отстраненно подумал я. — Аутентичная степная резка торта?»
И тут внезапно я услышал какой-то треск за спиной. Инстинктивно попытался обернуться, но не успел. Что-то тяжелое и твердое обрушилось мне на голову. В глазах потемнело, и я рухнул на землю, теряя сознание. Последнее, что я почувствовал, это привкус крови во рту и терпкий запах степной травы.
Глава 2
В голове шумело, словно в старом радиоприемнике, сбитом с волны. Перед глазами начали возникать обрывки воспоминаний, смутные образы, калейдоскоп лиц… Все это кружилось в бешеном вихре, не давая сосредоточиться на чём-то одном. А потом… потом всплыли разные моменты, сливающиеся в пёструю ленту всей прошедшей жизни.
Детство: летний двор, пыль на коленках, ссадины и синяки — всё то, что являлось обычным атрибутом мальчишечьей жизни, и — яркая нота — первая секция. Рукопашка. Отец, решивший привить хоть какую-то дисциплину вечно витающему в облаках мне. Запах пота в душном зале, жёсткие маты, бесконечно отрабатываемые до полного автоматизма удары. Тяжело, сложно, больно, ссу-ука, но…
Помню первый азарт, с которым я вгрызался в каждое новое движение, пытаясь повторить за тренером. Но азарт быстро сменялся скукой. Рутина выматывала. И через пару месяцев я уже забросил секцию, переключившись на другое: бокс, затем шахматы, моделирование, танцы…
Всего понемногу, нигде всерьёз. Я — талантливый дилетант, вечный искатель, так и не нашедший себя.
Вскоре болезненный сон неторопливо начал перетекать в реальность: пестрота видений пропала и сменилась какой-то мутной плёнкой, мешающей разглядеть хоть что-то. Зато я чувствовал жар палящего солнца и непривычные запахи.
С трудом разлепил веки. Голова раскалывалась, во рту пересохло, словно я неделю провел в пустыне. В горле саднило, язык казался шершавым и распухшим. Попытался приподняться, но резкая боль пронзила висок, заставив снова рухнуть на землю. Перед глазами всё плыло, трава и небо сливались в одно размытое пятно.
Полежал немного, собираясь с силами. С каждой секундой сознание становилось яснее, возвращая меня в мир. Впрочем, реальностью это место назвать было сложно: всё та же бескрайняя степь, всё то же палящее солнце, и всё те же чужие суровые лица, теперь склонившиеся надо мной. Они не собирались помогать. Они меня просто разглядывали и обсуждали на своем непонятном языке. Только теперь их было больше. Гораздо больше.