Шаман опустил руку, откашлялся и заговорил:
— Раб! — голос его был с хрипотцой, но вполне громким, а произношение — отчётливым. — Ты провиниться перед нашими богами!
«О, тут ещё и боги есть? А пафосу-то сколько! С-ссуки кровожадные…»
— Праздник дает шанс искупить вину!
«Да какой шанс? — я перевёл взгляд с шамана на плачущего раба, который вообще ничего не хотел. — Вот дать шанс дать тебе по морде — это да, прям искупление вины. А всё остальное…»
— … доказать силу, доказать храбрость. Если боги простят — ты одолеешь воина. Ты сам станешь воином!
В этот момент к Гроту подбежали две ничем не примечательные женщины, но на лицо молодые, даже пока ещё смазливые. Каждая из них улыбалась и тянула за руку Грота к себе, что-то торопливо приговаривая. Орм с самодовольной улыбкой нагнулся и позволил девкам повесить себе на шею шнурки с какой-то хренью. Я так понял — амулеты на удачу.
Пока самодовольный скот в благодарность тискал девок за жопы, а те, типа смущаясь, хихикали, я перевёл взгляд на шамана.
«Ого! А дедок-то наш и сам не против этих девок помацать! Видать, в своей хате только с бубном обнимается…»
Грот расплывался в довольной улыбке, отчего его и без того отталкивающая физиономия стала ещё более мерзкой. На его лице отражалось довольство, он расправил плечи и окидывал взглядом толпу, словно гордый хищник, высматривающий добычу, поднял руку, что-то крикнув. Затем неспешно, будто делая одолжение, повернулся к лежащему на земле рабу и, демонстративно сплюнув под ноги, повторил победный рык.
Раб, услышав этот звук, вздрогнул и свернулся в позу зародыша. Он понимал, что это конец. Что никакие боги, никакая храбрость не спасут его от неминуемой гибели. Он был обречён, беспомощен и одинок в своем отчаянии.
Я отвернулся, не желая видеть его последние мгновения. Чувствовал, как ком подступает к горлу, как ярость и бессилие клокочут внутри. Хотелось кричать, биться головой о землю, лишь бы остановить этот кошмар. На глаза наворачивались злые слёзы, и меня буквально трясло от ненависти…
Шаман опять заговорил:
— Раб может взять помощь! — провозгласил он. — Кто даст силу? Кто верит в победу?
Его слова хоть и были для меня… не везде понятными, но смысл я уловил. Короче, раба тоже можно было «благословить» талисманом. Но, разумеется, никто рабу ничего не даст: у нас просто нет таких амулетов, и шаман это прекрасно знает.
Я понимал, что этот старый хрен просто пытается показать, что условия равные. Он лжёт толпе, точно зная, что лжёт, и сейчас просто тешит своё нутро, старый больной ублюдок! И, если честно, я бы и хотел помочь, но внутри меня сидел самый настоящий животный страх — страх смерти.
Что я могу сделать⁈ Ничего! Ничего из того, что реально могло бы повлиять на исход битвы и дать бедолаге хоть какой-то шанс. Я уставился в промёрзшую землю, сжимая и разжимая кулаки и намеренно медленно дыша, чтобы успокоиться и не сорваться.
Закончив свою речь, шаман окинул взглядом толпу, но никто не шелохнулся. Все ждали, когда начнётся представление, и старик не стал больше тянуть:
— Да свершится воля богов!
Спустя мгновение один из мужиков, которые пинками погнали раба на арену, подошёл к Гроту и протянул ему нож. Лезвие тускло блеснуло в отблесках факелов. Грот принял оружие, взвесил его в руке и ухмыльнулся, обнажая крупные неровные зубы. Затем шагнул к рабу.
В тот же миг второй мужик кинул в сторону раба такой же нож. Лезвие воткнулось в землю рядом с его рукой. Раб испуганно вздрогнул и нерешительно посмотрел на оружие.
«А толку-то? — я понимал, что даже с ножом против ножа шансов у парня ноль. — Или это дуэльный ритуал?»
Раба трясло, как осенний лист. Он старательно пытался пересилить свой страх перед всем понятным печальным финалом и, протянув руку, взялся за рукоятку оружия. Кажется, это ощущение подарило ему немного уверенности. Он поудобнее перехватил нож и медленно поднялся.
Грот, увидев, что раб принял оружие, лишь презрительно усмехнулся. Он демонстративно отбросил свой нож в сторону, давая понять, что не считает нужным использовать оружие против столь ничтожного противника. Этот «красивый» жест вызвал бурю восторга в толпе местных: они кричали, свистели, подбадривая Грота и оскорбляя раба, призывая его смерть.
Начался поединок…
Что сказать? С первого движения бойцов все стало ещё очевиднее, хотя… один миг мне казалось, что парень хотя бы ранит ублюдка. Раб, дрожа и спотыкаясь, попытался атаковать Грота, размахивая перед собой ножом, словно обезумевший. Его движения были бестолковыми и нервными, а главное — бессмысленными. Со стороны это было видно очень хорошо. Грот с лёгкостью, почти с улыбкой, уклонялся от его нелепых ударов, играясь со своим противником. Он двигался легко, я бы даже сказал — грациозно. Ведь, в отличие от нас, этот ублюдок хорошо питался, спал в явно более удобных условиях и тренировался с детства.