Я лежал на спине, а они стояли вокруг, образуя плотное кольцо. Их лица, обветренные и грубые, выражали смесь настороженности и любопытства. Один из них, тот самый, с кривым ножом, присел на корточки рядом со мной и что-то пробурчал на своем непонятном языке. Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Тогда он протянул руку и грубо надавил мне на подбородок, заставляя открыть рот.
Второй незнакомец плеснул в лицо воду из какого-то бурдюка. Вода была тёплой и затхлой, но даже такая казалась сейчас божественным нектаром. Я жадно глотал её, чувствуя, как этот процесс возвращает меня к жизни — в голове прояснилось.
Наконец, я смог с трудом произнести несколько слов:
— Где я?.. Что вам нужно?..
В ответ — тишина. Они молча смотрели на меня, словно изучая, как какое-то диковинное животное. Потом один из них что-то скомандовал. Двое подошли ко мне и резко вздёрнули на ноги.
Голова кружилась, но я устоял, опираясь на их руки. Они потащили меня куда-то, поддерживая, чтобы я не свалился. Я машинально попытался вырваться — от них изрядно пованивало застарелым потом, дымом, прогорклым жиром, — но хватка у мужиков была крепкой, и я просто безвольно трепыхнулся.
Ноги заплетались и не всегда доставали до земли, а они пёрли вперёд, как два бульдозера, словно и не ощущая мой вес — проволокли по выжженной солнцем степи, словно мешок с картошкой. Каждая кочка, каждая неровность отдавалась острой болью в висках и затылке. В глазах то и дело темнело, и я боялся снова потерять сознание.
Слышал их неразборчивое бормотание, грубое и чуждое. Постепенно в голове прояснилось, и я начал соображать…
Удар был сильным, но, кажется, обошлось без серьёзных повреждений. Ну, кроме чудовищной головной боли, конечно. Мозг работал, конечности двигались — уже хорошо, значит, ничего не сломали.
«Что мне делать? Бежать? Но, млять, куда⁈»
Впереди идущий внезапно остановился. Я споткнулся, чуть не упал, но меня удержали. Передо мной замер мужик с дубиной на плече. Дубина оказалась внушительным куском дерева, неровно обтёсанным, но явно тяжёлым, размером почти с бейсбольную биту. На одном конце — грубое утолщение, явно оставленное для усиления удара. Дерево было тёмным, словно пропитанным чем-то, а по поверхности шли неровные царапины и вмятины.
При одном взгляде на эту увесистую хрень становилось не по себе. Меня посетило странное сомнение: «Похоже, именно этим орудием меня хренакнули по башке. К травматологу бы… у меня явно сотряс…»
Мужчина с дубиной, до этого молчавший, хрипло произнес несколько слов, похожих на гортанное рычание. Звуки эти резанули слух, ещё больше усиливая пульсирующую боль в висках. Все воины замерли, прекратив движение. Меня отпустили, и я, пошатнувшись, едва удержался на ногах.
Конвоиры начали коротко переговариваться, бросая тревожные взгляды по сторонам. Их лица, не отличавшиеся дружелюбием, изменились и явно выражали беспокойство.
Здесь что-то было не так, они испугались чего-то или, может, увидели нечто опасное?
В моей голове тут же появились мрачные мысли: что они собираются со мной сделать? Они ведь явно нерусские… Говорят, в их братских республиках и рабы ещё есть, и вообще всякое… Или просто прикончат, как ненужного свидетеля? Я же ничего такого не видел! Но как им объяснить-то⁈
Инстинкт самосохранения заставлял искать выход, но в моём положении выбор был невелик. Бежать некуда, спрятаться тут просто нереально, сопротивляться — бессмысленно, их вон целая толпа. Оставалось только ждать и надеяться на чудо. Впрочем, чудеса в этой богом забытой глуши вряд ли случались часто.
Вдруг тишину степи разорвал оглушительный рёв, похожий на рык огромного зверя. Звук этот был настолько мощным и вибрирующим, что по коже побежали мурашки. Я никогда не слышал ничего подобного. Лица моих конвоиров исказились от страха. Они отреагировали мгновенно.
Воины начали занимать оборонительные позиции, присев на одно колено, и…
«Да такого быть не может! — я смотрел на них с открытым ртом. — А где оружие? Вы чем против зверя драться собрались? Вот этими дубинками⁈»
Из тех воинов, которых мне удалось рассмотреть, все поголовно были вооружены дубинами, и лишь один — ножом! У них при себе не было никакого нормального оружия!
А если медведь? А если бык взбесился? Кто-то же ревел сейчас… Что они с ним сделают-то этими палочками⁈
Один из них, тот самый, что поил меня водой, остался рядом и, ловко сделав подножку, уронил меня на землю, а затем навалился сверху массивной тушей.