— Вахрах в степи… — прохрипел он. — Это дурной знак. Значит, равновесие нарушено. Что-то потревожило древние силы.
— Вахрах напал на пастбище, убил барана, пастуха и раба, — сообщил Дхор.
— Духи сказали мне об этом… — пробормотал старик, переводя взгляд с туши на меня. — Надо направить по воину на другие загоны, проверить, может, вахрах…
«Какие, к чёрту, духи? — я даже не слушал его. — Трепло старое! Знали бы твои духи, что творится, вы бы сразу отправили целую армию долбить этого ящера! А не оставляли бы там нас, рабов!» — в данный момент шаман, так же как и Походный Вождь, олицетворяли для меня местную власть.
— Кто убил вахраха? — вопрос шамана был громким. Притихшая после его выхода толпа местных с большим интересом уставилась на нашу скромную компанию. — Ты, Дхор, Походный Вождь?
Я отвёл глаза в сторону, прекрасно понимая, что сейчас начнётся: Дхор скажет, что он или кто-то другой из его воинов сломал шею этой твари. Они получат бонусов в глазах местных, всякие там благословения духов и прочую чепуху. А я окажусь тем, кто знает правду, лишним. Но, на моё удивление, всё вышло иначе…
Дхор вытянул руку и указал на меня пальцем:
— Он. Раб убил тварь. Спас овец.
По толпе пронесся изумлённый шёпот.
— Раб⁈
— Этот ничтожный убил вахраха⁈
— Да он сухой, как ветка! Откуда у него силы⁈
Шаман удивился не меньше остальных: выгнул седые косматые брови, его глаза, и без того глубоко посаженные, казались сейчас тёмными провалами. На его сморщенном лице отразилось неверие, смешанное с едва уловимым подозрением. Он несколько раз перевёл взгляд с меня на Дхора, словно пытаясь понять, не шутит ли орм. Но он не шутил и от своих слов отказываться не собирался, спокойно выдержав недоверчивый взгляд шамана.
— Раб? — переспросил старик, его голос теперь звучал громче, более требовательно. — Ты убил вахраха? Один?
Я молча кивнул, глядя ему прямо в глаза.
«Почему они сказали правду? Чё не взяли на себя этот героизм? Или тут, типа, есть воинская честь? Охереть… Грот точно меня на лоскуты порвёт. Что-то мне кажется, что у этого парня с воинской честью напряжёнка».
Шаман сделал несколько шагов в мою сторону, внимательно рассматривая меня, словно диковинного зверя:
— Как? — тихо спросил он. — Как тебе это удалось? Вахрах — сильный зверь.
Я тупо молчал. Слова застревали в горле, а в голове царила тягучая пустота. Я просто выжил. Я просто хотел защитить себя. Всё произошло слишком быстро, слишком инстинктивно, чтобы объяснить это словами.
— Как? — повторил он. — Отвечай! — рявкнул шаман, его голос эхом прокатился по площади.
Я вздрогнул.
— Ножом… — прошептал я еле слышно. — Ткнул в глаз ножом, когда он пытался сожрать пастуха.
Шаман молчал несколько долгих мгновений, всматриваясь в моё лицо.
— Я вижу правду в твоих глазах, — наконец, произнес он. — Духи говорят…
Я вообще не слышал ту херню, которую он сейчас нёс: про силу, про защиту и прочее. От понимания, что меня не убьют прямо сейчас, я испытал такое облегчение, что на несколько мгновений перестал воспринимать реальность мира. В уши как будто ваты напихали, а вся толпа вместе с шаманом и воинами на мгновение показалась нарисованной картинкой. Я глубоко вздохнул несколько раз и тряхнул башкой, прогоняя дурь.
Шаман отступил на шаг, словно поражённый откровением, и вновь обвёл взглядом толпу. На лицах людей читалось явное замешательство. Героический ореол, которым только что были окружены ормы, словно потускнел, потому что я чувствовал, как все глазеют только на меня.
«…дец… когда Грот вернётся, узнает, что я тут, типа, герой, он вообще с катушек слетит…» — я не мог не думать ни о чём, кроме последствий. Такое откровение Дхора доказало, что у них есть понятие чести. И они эту честь берегут, как ни странно. Просто они — другие, отличные от нас… Со своими дикими законами, правилами, но тоже люди, которые выживают в этом мире так, как могут.
Гул голосов нарастал, словно приближался рой разъярённых пчел. Местные никак не могли понять, как так получилось, что раб смог справиться со зверем. До меня доносились обрывки фраз: «откуда он взялся?», «он не похож на остальных!», «этот раб — бывший воин?».
Я старался не смотреть в глаза собравшимся, чувствуя себя загнанным зверем. Шаман что-то говорил Дхору, но я не разбирал слов. Всё плыло перед глазами: лица, дома, небо. Хотелось одного: исчезнуть. Уйти от общего внимания и тупо лечь спать.