Норк нервно теребил край своей жалкой набедренной повязки, его глаза бегали от великолепного куска мяса ко мне. Второй раб, чьё имя я запомнил с трудом, так он был инертен и неконтактен, просто молча смотрел на мясо, нервно сглатывая набежавшую слюну.
Они уже почти не слушали меня. Триггер — кусок настоящего мяса — был превыше всего. Да и я, если честно, сам не особо хотел трепаться. Оно пахло просто одуряюще вкусно! Но…
Но внутри боролись противоречивые чувства: делиться или нет?
С одной стороны — дикий голод требовал немедленно наброситься на мясо и сожрать его целиком. С другой — понимание, что я не смогу осилить такой кусок в одиночку, да и желудок, отвыкший от подобной пищи, взбунтуется. К тому же видеть голодные взгляды Норка и третьего нашего соседа было невыносимо.
Я вздохнул. Человечность победила. Поднявшись, я взял в руки мясо и легко оторвал два куска. Мясо было прекрасно прожаренным, жирным, с него тёк сок, вызывающий желание слизать всё до капли! Протянул куски Норку и Мишу.
— Берите, — сказал я. — Вместе съедим.
Они смотрели на меня с нескрываемым удивлением, словно я предложил им не просто кусок еды, а что-то гораздо большее. Норк нерешительно взял свою часть, продолжая вопросительно смотреть на меня. Миш схватил свою долю, как хищник, боясь, что я передумаю.
Вскоре в лачуге раздавались только смачные звуки чавканья. Вкус мяса был невероятным! Оно оказалось в меру солёным, с дымком, пропитанным травами и специями и теперь таяло во рту, оставляя после себя долгое приятное послевкусие. Похоже, при готовке аммиачный запах полностью пропал, во всяком случае, на вкусе никак не отразился.
Я не помнил, когда в последний раз ел что-то настолько восхитительное и сытное. В голове всплывали воспоминания о бесконечных мисках водянистой похлёбки и сухих безвкусных лепёшках, которыми нас кормили. От этой разницы между тем, что было, и тем, что есть сейчас, на глаза навернулись слёзы. Ком подступил к горлу, и я с трудом сдержал рыдания.
Я посмотрел на Норка и Миша. Они тоже плакали, жуя мясо с таким видом, словно вкушали нечто божественное. Их грязные измождённые лица раскраснелись, а глаза горели каким-то нездоровым блеском. В этот момент я понял, что они, возможно, никогда в жизни не ели ничего подобного. Вся их жизнь состояла из голода, лишений и тяжёлой работы
Глава 18
Неделя пролетела, как в каком-то мутном полусне. Мясо я разделил на два приёма, опасаясь, что наши желудки просто не переварят всё за раз. Вторую порцию доели вечером, уже закусывая похлёбкой, но даже это было вкусно и сытно. Этот шмат, заработанный мной, изменил, пусть и немного, отношения в нашем домике. На некоторое время я как бы стал старшим.
После того пира, когда нам перепал кусок жареного мяса, моя жизнь несколько изменилась. Другие рабы, до того даже не смотревшие в мою сторону, теперь здоровались. Моё местное имя — Сквор — стало звучать куда чаще, и не только от рабов, а от всех… всех жителей этой деревни. Словно я заслужил, чтобы меня называли так, а не «Эй, раб!».
Некоторые рабы пытались заговорить со мной, познакомиться, расспрашивали про вахраха, про то, как я его убил. Я старался быть немногословным: не хотелось выставлять себя геройским героем. По сути-то я им не был. В конце концов, это была скорее случайность, чем подвиг.
Но больше всего меня тяготило внимание ормов. Если раньше они просто гнали нас на работу, не обращая внимания на личности, то теперь я чувствовал на себе их взгляды. Не то чтобы дружелюбные, но… другие. В них было не только презрение, появилось что-то другое, необъяснимое. Это было странно. Иногда я слышал краем уха, что они переговариваются между собой, показывая на меня пальцем.
— Он не похож на наших.
— Чужак.
— Странный.
Особенно мне не нравилось внимание Грота. Этот здоровенный орм с вечно недовольным выражением лица после недельной работы пастухом теперь всегда оказывался поблизости, как бы намекая мне: «Я выберу момент и расправлюсь с тобой, выродок!» Он не разговаривал со мной, но я чувствовал его взгляд на себе постоянно.
Запомнилась ситуация, произошедшая не так давно, когда мы с Норком возвращались с огородов. День выдался утомительным, спина, как всегда, горела, а пальцы ныли от постоянной работы с землёй. Рядом, понукая нас, шагал орм с кнутом на поясе. У лачуг, чуть поодаль, стояла небольшая группа местных, в центре которой возвышался Грот. Он что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Судя по смеху и восхищённым взглядам местных, речь шла о какой-то удачной вылазке.