— Может, ты и прав, — признал я, наконец. — Но я бы не стал слишком надеяться. Ярмарка — это рынок, а ты — товар. Тебе может попасться хозяин похуже наших.
— Знаю, — вздохнул Норк. — Я просто надеюсь…
Солнце, как всегда, палило нещадно, и серые тучи, всегда покрывавшие небо сплошным слоем, сегодня даже показывали белёсый круг светила. Он выделялся мутным пятном где-то над головами. Видно этот круг было далеко не каждый день, но сегодня жарило особенно зверски. Пот заливал глаза, но передышек не было, и я периодически вытирал морду о собственное плечо — в том месте, где ткань уже заскорузла от грязи и соли.
Взвалил на плечи мешок с собранными кореньями и потащился к частоколу, чтобы отнести его в общую кучу, где местные бабы под надзором пары мужчин потом сортируют: какие-то мешки — для будущей торговли, какие-то — на нужды деревни.
Жара донимала: казалось, еще немного, и я рухну под тяжестью ноши. Остановившись рядом с группой женщин, чтобы сгрузить мешок, услышал обрывок разговора:
— Говорят, на ярмарке в этом году будет торговец с большой деревни. Привезёт невиданные ткани, — щебетала одна из них. — Ткани такие тонкие, как паутина, и расшиты разноцветными нитями! Ватла такую видела два сезона назад! Говорит, за одну такую тряпицу можно целую мунку отдать!
«Мунку? Это ещё что такое?»
— Мунку? — ахнула другая. — Да у нас полдеревни никогда не пили её молоко! Да и зачем нам эти тряпки?
«Молоко… мунка… корова, что ли?»
— Как зачем? — визгливо перебила третья. — Все обзавидуются! Красивая невеста! Красивую за богатого отдадут, будет жить, как Ватла! Спать, сколько пожелает, есть вкусно! Ничего делать не надо, только готовить и мужа ублажать.
«Дуры, — я на секунду посмотрел в сторону девиц и узнал в них „молодушек“, которые были на стрижке овец. — В башке — ветер и желание выгодно сесть на орма, чтобы ни в чём не нуждаться. Разве они не видят, что ормы — агрессивные твари? Отымеют и выбросят нахрен! Кстати… А они вообще женятся? Или у них чисто мужской отряд, и они там по обычаю друг друга потрахивают? Что-то я до сих пор не видел жён ормов. Хотя вроде Норк говорил, что есть у них и жены, и дети».
Не успел я пройти мимо, как рядом с девицами появился Грот. Он что-то ляпнул им и звонко рассмеялся. Девушки сделали вид, что им тоже весело, а затем, заметив меня, примолкли.
Я уже перестал быть диковинкой для местных, и внимания на меня обращали поменьше, но ведь именно эти девки уехали с пастбища вместе с Гротом. Похоже, сейчас они невольно вспомнили, чем всё закончилось.
Грот, изначально довольный произведённым впечатлением, продолжал что-то говорить, но девушки теперь не слушали его. Их взгляды были прикованы ко мне. Я почувствовал себя неловко, словно стоял перед ними голый. В их лицах читалось любопытство, смешанное с чем-то ещё, чего я не мог понять.
Орм заметил, что я отвлёк от него внимание, и на его лице мелькнуло раздражение. Он рявкнул на девушек, те вздрогнули и отвернулись, делая вид, что внимательно слушают всадника. Я поспешил дальше, лопатками буквально ощущая на себе его взгляд.
Бросив мешок в общую кучу, вытер пот со лба и немного передохнул. Прислонившись к частоколу, наблюдал за суетой вокруг. Все торопились, суетились, кричали, толкались, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Ормы были особенно возбуждены, отдавали приказы и следили за тем, чтобы рабы работали без передышки.
Мимо прошла компания из четырёх мужиков. Они разговаривали, давая советы одному из компании. Как я понял, тот поедет на ярмарку и этому очень рад, а остальные — завидовали и поучали.
— Главное — не связывайся с южанами, — говорил один. — Ворьё. Глазом моргнуть не успеешь, как останешься без штанов.
— Да южане — это ещё полбеды, — возразил другой. — Вот если горные деревни приедут, тут надо ухо востро держать. Эти ради выгоды и прирезать могут!
— Слышал от ормов, в этом году на ярмарку опять должны привезти ту штуку, что я видел уже, — встрял третий. — Оно метает палку с металлическим наконечником! Чтобы убить врага, даже сближаться с ним не нужно! Сам видел: за сорок шагов убить может!
Собеседники недоверчиво покачивали головами, и мужик всё больше горячился, переходя на крик.
«Они говорят про луки или арбалеты?» — я задумался о вооружении ормов. Ничего дальнобойного у всадников не было: клинки, ножи, плети. Это насколько же у нас нищая деревня, что лучшие воины не могут позволить себе лук и колчан стрел? Или просто этот дикий мир настолько неразвитый, что в небольших деревнях ничего нет?