Шаман кивнул, как будто довольный услышанным. Затем повернулся к Дхору и произнёс:
— Я забираю его. Сколько ты хочешь за этого раба?
Дхор, не ожидавший такого успеха, даже не сразу нашелся, что ответить. Он явно не ожидал настолько серьёзного интереса к моей персоне. Но, быстро придя в себя, назвал цену, в несколько раз превышающую ту, что он предлагал ранее:
— Ещё два раза по столько… — он подкинул на ладони плату за гитару. — … и молодого раба. Не меньше!
Шаман аж поперхнулся от такой наглости. Вытаращив глаза, он уставился на Дхора, словно тот ругнулся в святилище.
— Ещё два мешка⁈ Да ты в своём уме, орм? — прохрипел он. — За раба⁈ За это я десяток молодых и здоровых рабов купить смогу!
«Эй, Дхор, ты казался мне разумным! Ты не дохера ли хочешь? Алло, придурок! Продай меня уже, а! Мужик явно ценит музыку!»
Дхор лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимый вид.
— Это не просто раб, шаман. Это — раб, который владеет магией звука. А это стоит дорого. Очень дорого.
Все с любопытством наблюдали за торгом, кто-то ахнул, услышав цену, и в толпе поднялся гул. Шаман поморщился, понимая, что его обманули, но почему-то не решился поднять скандал. Но и платить такую цену он не был готов.
— Я подумаю, — процедил он сквозь зубы. — И ты подумай, Походный Вождь… Это слишком большая сумма. Никто здесь столько не заплатит!
Солнце начало клониться к закату, знаменуя окончание ярмарки. Мы пробыли здесь четыре дня: Дхор специально рассчитывал продать свой товар ближе к завершению, когда лучшие торговцы уже удалились. Приезжие сворачивали свои шатры, собирали непроданный товар. Мы тоже начали готовиться к возвращению домой. Продали всё, кроме меня. Шаман больше не подходил: его племя свернулось и ушло на следующий день…
Я с тревогой наблюдал за сборами, понимая, что моя надежда рухнула: шаман так и не вернулся. Неужели я останусь в этой деревне навсегда? Настроение было ниже плинтуса, пожалуй, такого упадка духа я не чувствовал ещё ни разу. Даже радость за то, что Норка купили помогать на кухне в каком-то трактире, померкла. Хорошо, что старик будет в тепле и сыт, но моя жизнь, похоже, кончилась.
Ормы Грот и Дарм, переговариваясь, с довольными ухмылками поглядывали в мою сторону.
— Теперь о нас услышат далеко за пределами деревни.
— Да, — поддакнул Дарм. Для них моё умение тоже оказалось диковинкой, но при этом никто не думал, что мне нужно беречь руки. Гоняли меня как и раньше. — Теперь нас точно посетят жители каменных домов. У них-то деньги есть!
Последнюю ночь на ярмарке я спал плохо. Едва рассвело, когда мы тронулись в обратный путь. Телеги, нагруженные мешками с выручкой, медленно катились, покидая ярмарку. Я ехал в одной из телег, рядом с этими самыми мешками. Было мягко, но я не понимал, что там внутри. Может, шерсть, может, ткани, в любом случае — лучше, чем каменные плоды кухру. Усталость взяла своё, и я уснул под мерное покачивание телеги и скрип колёс. Вообще сказывались общая замотанность и херовое настроение: я дремал почти весь день, проснувшись только на обед. Вяло погрыз сухую лепёшку и немедленно снова откинулся на мягкие мешки. Будем останавливаться на ночь — разбудят.
Сквозь сон услышал топот копыт…
Я сел в телеге, настороженно прислушиваясь. Действительно — топот. Сначала отдалённый, потом всё ближе и ближе. Сумерки уже стояли настолько плотные, что не видно было ни хрена, только на западе чуть розовел край горизонта: солнце село.
Затем раздался пронзительный свист, от которого я окончательно проснулся. Телега затормозила, возница, бросив вожжи, ломанулся куда-то в темноту…
Там, в плотном сумраке, мелькали какие-то еле видимые тени. Оттуда доносились крики, ругань, звон оружия. Я осторожно выглянул из-за груды мешков и увидел почти рядом со своим лицо Грота, который почему-то держался за край телеги. Я даже не понял, где его варг. На морде орма застыл ужас, глаза расширились, рот открылся, но заорать по-настоящему он так и не успел: короткий свистящий звук — и голова Грота упала куда-то на землю, а тело ещё несколько секунд стояло, фонтанируя кровью…
Глава 21
В голове словно что-то перемкнуло. По моему лицу стекали, впитываясь в заскорузлую от грязи рубаху, ручейки его крови. Я замер, протирая рукавом глаза, размазывая липкую жижу по морде и ни хрена не видя.
«Какого… — вопрос застыл в моей голове. — Какого чёрта здесь происходит⁈»