— Музыка духов, да? — пробормотал я, стараясь придать своему голосу как можно больше задумчивости и благоговения.
Внутри же меня все клокотало от раздражения и едкого сарказма. Этот старый шарлатан всерьёз верит в какую-то ахинею про духов и музыку⁈ Хотя чего еще ожидать от дикаря с перьями в голове? Главное — подыграть ему. Сейчас не время спорить или выказывать свое истинное отношение к его словам. Сейчас нужно выжить.
— Я чувствую… как музыка течёт сквозь меня, направляемая… силами, которые я не понимаю.
Шаман кивнул, самодовольно улыбаясь.
— Я знал! Духи избрали тебя, раб. И я, как их верный слуга, должен исполнить их волю. Ты свободен.
Свободен? Это звучало почти как издевка! Но… Свободен⁈ Действительно свободен⁈
Я растерянно оглянулся, но ормы были заняты своими делами. Хотя они наверняка слышали наш разговор, однако никто не торопился возражать или вмешиваться. Получается, я действительно свободен⁈
Чёрт, а что дальше? Ну вот, отпустят они меня, возможно, отдадут гитару и… куда я пойду? Можно, конечно, вернуться на ярмарку, продать самого себя, но не как раба и… блин, слишком тупо. Надо подумать…
Я огляделся вокруг. Куча трупов, сломанные телеги, вооружённые чужаки и шаман, который смотрит на меня как на какую-то диковинную зверушку. И посреди всего этого хаоса я — свободен? Куда я пойду? Что я буду делать?
До ближайшего поселения, до ярмарки, три дня пути на телеге! А пешком… да ещё и по чужой, неизвестной местности, где рыщут дикие звери…
— Я… благодарен, шаман, — сказал я, наконец, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Но… куда я пойду?
Шаман пожал плечами.
— Это уже не моё дело. Духи указали мне на тебя, велели освободить, а дальше — решай сам. Твоя судьба в твоих руках.
Он отвернулся от меня и направился к Миросу, что-то ему тихо говоря. Я остался стоять посреди этой жуткой картины, чувствуя себя еще более растерянным, чем когда был рабом. Рабство, по крайней мере, давало какую-то иллюзию безопасности и предсказуемости, иллюзию понимания своего места в этом мире. А сейчас — полная неизвестность, которая пугала гораздо больше, чем палящее солнце и изнурительная работа. И — беззащитность. Беззащитность не только перед дождём и холодом, но и перед дикими животными и другими ормами. Никто не откажется приобрести себе нового раба без всяких усилий. А одинокий и безоружный я — лучший кандидат.
Шаман, глядя на мою реакцию, усмехнулся: похоже, он прекрасно понял, о чём я думаю! Он повернулся ко мне:
— Мороны… обязательно почувствуют. И придут сюда. А ты здесь как на ладони. Нужно уходить. Понимаешь?
Внезапно до меня дошло, что шаман не просто так меня освободил. Он не дурак и прекрасно понимает, что сам я здесь не выживу. А значит… он хочет мне что-то предложить. Хочет, чтобы я сам попросил помощи или чего-то такого. Этот старик — он, может, и дикарь, но далеко не дурак! Вполне хитрый и умный, а главное — приспособленный к этому миру.
— Если ты так заботишься о моей судьбе, шаман, — произнёс я, стараясь говорить уверенно, — почему бы тебе не взять меня с собой?
Шаман остановился и медленно повернулся ко мне, лукаво улыбаясь. В его глазах плясали хитрые огоньки.
— Я ждал этого вопроса, Играющий музыку духов. Духи прошептали мне, что ты сам попросишь об этом. Но, как ты понимаешь, ничто не даётся просто так. Свобода — это лишь начало новой жизни. А за всё в этой жизни приходится платить!
Я просто обалдел от этой фразы, настолько она совпадала с тем, что я не раз слышал дома, на Земле. И, в принципе, я всегда был согласен с этой мыслью.
— И чем же я должен заплатить, шаман? У меня пока ничего нет, — я голосом выделил слово «пока».
— Ты заплатишь своим даром, — проскрипел старик. — Ты будешь играть для нас, играть музыку духов. И не только. Ты станешь моими глазами и ушами, будешь служить мне верой и правдой. А как конкретно — узнаешь позже. Когда наступит время. Ну что, согласен?
Я заколебался. С одной стороны, это шанс выжить, получить какую-то защиту и, возможно, даже узнать что-то новое об этом странном мире. С другой — я снова попадаю в зависимость, на этот раз — от шамана. Но выбора особо и нет: всё же это не рабство, а наёмный труд.
— Я согласен, — сказал, глядя прямо в глаза шаману. — Но с одним условием. Ты возвращаешь мне её, — я указал на гитару в его руках. — И дашь слово, что никто, кроме меня, её не тронет. Это будет твоей платой мне, — соглашаться просто так было бы глупо. Стоило проверить, насколько моя персона важна для него, потому я и выставил такое серьёзное условие. Всё же для этого мира гитара — штука дорогая. Даже очень!