Лицо шамана озарилось довольной улыбкой.
— Духи говорили мне об этом условии…
«Боже, да хорош ты уже, а! Про духов ты уже откровенно чешешь!» — я испытывал облегчение, понимая, что старик согласен и на ближайшее будущее жизнь моя определена. А главное — у меня появились шансы пожить в человеческих условиях и лучше узнать этот мир.
— Я готов пойти на это. Но помни: ты теперь мой должник, и, когда ты приедешь в мой дом, я потребую с тебя плату. Ну что, отправляемся?
Глава 23
Мирос, стоявший неподалеку, что-то невнятно буркнул, глядя, как шаман отдаёт мне мою гитару. Негромко скомандовал что-то одному из воинов, и тот принёс кофр, сунув мне его в руки. Я упаковал инструмент, и на душе стало чуть спокойнее: от этой игрушки зависит моё будущее. Это я понимал твёрдо. Сам по себе, со всеми своими знаниями и навыками, я в этом мире нахрен никому не сдался, так что шанс упускать нельзя.
Шаман и Мирос переглянулись между собой, старик кивнул орму, и тот достал из-за пояса толстую деревянную палку, грубо обмотанную кожей. С одного конца палки виднелась небольшая выемка, прикрытая костяной пластиной. Я никогда не видел ничего подобного.
«Что это еще за хрень?» — подумал, разглядывая этот странный предмет.
Мирос что-то покрутил, отодвинул пластину и поднёс ко рту. Он сильно дунул в выемку, и из палки вырвалось облачко искр, которые тут же воспламенили какой-то трут, находящийся внутри. Через несколько секунд в выемке зажёгся маленький, но устойчивый огонёк.
Я чуть было не присвистнул. Первобытная зажигалка! Вроде просто, но гениально. Похоже на изобретение китайцев, которые делали что-то подобное… или это не китайцы изобрели походный «огонёк»? Даже этого я точно не знаю, точнее — не помню. Так ли уж ценны мои знания для этого мира?
Мирос подошёл к будущему кострищу, достал из своей набедренной сумки кусочек чего-то тёмного и принялся поджигать обломки телег и тела мертвых. Огонь, как ни странно, разгорелся весьма быстро. Через пару минут он распространился по всем деревяшкам, и вскоре в небо начали подниматься клубы чёрного дыма.
— Пора уходить, — заявил шаман, глядя на костёр и почему-то улыбаясь.
Я машинально прижал к себе гитару, ощущая гладкость нейлона под пальцами. За гитару я больше не переживал, скорее, было интересно понять логику происходящего. Зачем жечь остатки сражения? Подчищают за собой? Или есть шанс, что у этого племени, к которому отныне я буду относиться, есть какая-то фишка, мол: победил — прибрал за собой?
Хотя… не, бред это всё. Слишком всё очевидно. Никакого ритуала тут нет, избавляются от улик.
В голове крутилось множество вопросов, но задавать их сейчас не стоило. Интуиция подсказывала, что ответы придут позже, возможно, даже без слов.
Шаман повернулся ко мне, и его глаза блеснули в отблесках пламени:
— Огонь очищает, огонь ведёт, огонь показывает путь, — проговорил он тихо, словно обращаясь не ко мне, а к самому костру. Мирос молча кивнул, соглашаясь с его словами.
«А вот и ответ, — меня, если честно, немного расстроили его слова. — Шаманские приколы. Я-то думал, у них просто мозги есть… Хотя… мозги там или не мозги, а они вполне успешно выживают в мире, где я сходу вляпался в рабство. Пожалуй, мне стоит слегка поумерить свой гонор. У этих ребят есть чему поучиться».
Мы выдвинулись в путь не сразу. Ормы собирались в шеренгу, Мирос прошёлся по ряду и коротко им что-то пояснил. Затем воины взобрались на варгов и начали разворачивать нашу процессию в обратную сторону от той, откуда пришёл шаман. Сам же старик, забравшись в свою кибитку, разукрашенную причудливыми узорами, велел мне садиться к нему:
— Поедешь со мной, — коротко бросил он.
Его предложение пришлось не по душе Миросу. Походный Вождь нахмурился, услышав приказ шамана, но своё мнение оставил при себе. Не сводил с меня глаз, пока я не скрылся в этой «карете».
Внутри кибитка оказалась на удивление просторной и опрятной: стены увешаны пучками сушёных трав, амулетами из костей и перьев, а также небольшими кожаными мешочками, содержимое которых оставалось загадкой. Под ногами расстилался толстый ковёр без ворса, сотканный из грубой шерсти, а в центре стоял маленький, низенький столик, на котором дымился глиняный чайник. Запах трав и дыма создавал странную, но умиротворяющую атмосферу. Здесь даже было окно! Без стекла, конечно же, но прикрытое лоскутом какого-то тряпья.
Шаман «открыл окно», впуская свежий воздух в кибитку, затем уселся на подушку и жестом пригласил меня сделать то же самое. Он налил мне в небольшую странную пиалу тёмный, как я уже потом понял — терпкий, чай, от которого исходил едва уловимый аромат дыма.