А вот жидкость в кружке оказалась терпкой и слегка кисловатой, но вполне приятной на вкус. Напоминало квас. Разумеется, сделав несколько глотков, я не почувствовал никакого прилива сил, но мне было вкусненько.
Не успел я допить напиток, как ко мне подошла Айя. Она была одета в простую льняную рубаху и широкие штаны, перехваченные кожаным ремнем, на поясе прикреплён тканевый мешок. Волосы были распущены и свободно ниспадали на плечи. Лицо её казалось осунувшимся, а взгляд — отстранённым. Она не улыбалась.
— Дары принимают после омовения, — сказала она, не глядя мне в глаза. — Не разворачивай дары сейчас.
— Упс, — протянул я русское слово. — Не знал… и… куда нам?
— К реке, — всё так же безэмоционально ответила невеста. — Пошли.
Айя развернулась и направилась в сторону частокола, я, немного помедлив, последовал за ней. Мы шли молча сквозь шум и гам свадебной подготовки, и мне казалось, будто мы находимся в каком-то другом мире. Её отстранённость настораживала, но я решил не лезть с вопросами. Возможно, она просто волнуется перед свадьбой, а может, что-то случилось.
Мы вышли за территорию поселения и направились по узкой тропинке вглубь леса. Шум свадьбы постепенно затих, и нас окружили лишь звуки природы: пение птиц, шелест листьев и звук реки, к которой мы направлялись. Айя шла впереди, не говоря ни слова, и мне оставалось лишь следовать за ней, гадая, что могло вызвать её столь мрачное настроение.
Река оказалась совсем близко. Выйдя из-под сени деревьев, мы оказались на небольшом песчаном пляже, окаймлённом густой зеленью. Вода казалась чистой и прохладной, сквозь неё даже видны оказались редкие камушки на дне и густой куст каких то водорослей, напоминающих тёмно-зелёные волосы. Недалеко от берега возвышались огромные валуны, поросшие мхом, добавляя этому месту дикости и первозданности.
У самой кромки воды Айя начала раздеваться…
Она сняла рубаху и штаны, оставшись в одной лишь набедренной повязке из грубой ткани. Я замер, не зная, что делать. С одной стороны, возможно, было бы невежливо отворачиваться, с другой — раздеваться следом как-то… неправильно.
На мгновение я поймал себя на мысли, что я давно не видел почти голой женщины. Затем осёк сам себя, припоминая бабу из бани, и… отбросил все плохие воспоминания назад, пожирая Айю взглядом.
Её кожа, тронутая загаром, казалась бархатной, а каждое движение излучало грацию. И вот она повернулась… Я нервно сглотнул…
Аккуратные плечи, тонкая талия, округлые бёдра… Её грудь — небольшая, но упругая, с чуть розоватыми сосками — притягивала взгляд. Я невольно сглотнул набежавшую слюну, ощущая, как кровь приливает к щекам — и не только…
Она что… хочет прямо здесь⁈ Или это такое типа испытание⁈ Мне-то что делать⁈
Айя, казалось, не замечала моего замешательства. Она спокойно вошла в воду, окунаясь с головой. Вынырнув, тряхнула волосами и посмотрела на меня, наконец, встретившись взглядом.
— Не стой столбом, — бросила Айя, обернувшись ко мне. — Раздевайся и заходи в воду.
Я последовал её примеру, только вот у меня не было никакой набедренной повязки. Понимая, что прикрываться руками было бы нелепо и глупо, с каменным выражением лица просто зашёл в воду, ощутив приятный холодок, пробежавший по коже. Вода была чистой, и я мог видеть, как мелкие невзрачные рыбки или головастики снуют возле длинного камня на дне. Айя зачерпнула воду ладонями и плеснула себе в лицо. Затем повернулась ко мне и протянула руки, полные воды.
Я понял, что должен сделать то же самое.
— Теперь — молоко омга, — тихо произнесла Айя, направляясь к берегу.
Айя вышла на берег и достала из тканевого мешка небольшой глиняный сосуд. Откупорив его, она подошла ко мне и, не говоря ни слова, вылила немного белой жидкости в свою ладонь. Запах был странным, немного сладковатым и одновременно терпким, напоминающим миндаль и какую-то траву. Она поднесла руку к моему лицу.
— Умойся, — сказала она тихо. — Это поможет тебе видеть будущее.
Я послушно склонил голову, и Айя бережно омыла мои веки молоком омга. Ощущения были неприятными, кожу вокруг глаз начало жечь, а в нос ударил резкий, даже приторный аромат, но я молча терпел.
— Ну вот, теперь всё в порядке, — проговорила она, ставя кувшин на траву. — Теперь ты можешь принимать дары. И помни: что бы тебе ни говорили — не разворачивай свёртки до вечера. Иначе можешь навлечь на себя беду.
День тянулся мучительно долго. После омовения молоком омга и предостережений Айи я вернулся в поселение, где подготовка к свадьбе шла полным ходом. Меня переполняло любопытство, хотелось рассмотреть дары, узнать, что за таинственные свёртки мне вручили, но наказ невесты останавливал. Да и что я вообще знал о местных обычаях? Лучше уж не рисковать и дождаться вечера.