– Рано или поздно я, конечно, разберусь. Но, насколько я вижу, это довольно абстрактная задачка из раздела теории вероятности. Мне бы понимать контекст. Ну хотя бы в общих словах. – Собеседник молчал. – И еще, – на этот раз паузу взял Кир, затем продолжил, не дождавшись реакции хозяина. – Я говорил с Архашем. Он рассказал о результатах вычислений. Мне они показались, – Кир замешкался, подбирая слова, – невероятными! Не могу понять, как это связано?
Молчаливый Ван Геори вздохнул:
– Ладно. Кое-что скажу. Только не надейся, что… – он замолчал, покрутил головой. – Короче, только то, что касается математики, – Ван Геори снова вздохнул. – Представь, что в основе всего, что тебя окружает, лежит очень простой вероятностный процесс. Вся материя – это отражение в нашем сознании результатов этой, в своей основе абсолютно хаотичной выборки.
– Как могут какие-то результаты вычислений влиять на реальность?! – не выдержал Кир.
– О как! Проняло? – Ван Геори улыбнулся. – Выходит, запросто. Хотя надо признать, что я и сам многое не понимаю, но гипотезу я тебе дам, так и быть.
Он встал, пересел на крохотный обрубок ствола, торчавший на самом краю обрыва, так что у Кира свело коленки, и продолжил:
– Все дело в необратимости.
– В чем? – не уловил парень.
Ван Геори недовольно отмахнулся:
– Не торопись. Представь, что у тебя мешок с камушками. Они все пронумерованы, и ты можешь достать не глядя любую пару таких камней. Достал, записал, потом передал мешок мне. Я делаю то же самое. Так вот, если ты те камни, которые извлек, положил обратно, то мой результат останется независимым от твоего. И тогда было бы странно, чтобы не существовало хотя бы крошечной вероятности того, что у меня выбор повторится или что я выберу хотя бы один камень с тем же номером, что и ты, – он хитро улыбнулся и воздел свой палец, привлекая внимание. – А теперь представь, что это реальность, и что выбор, который ты сделал, формирует ее. Необратимо. Камни назад положить уже нельзя. Это событие, этот выбор – прошлое. Когда ты мне передашь мешок, тех камней в нем уже не будет. Таким образом, мои выбор определяется тем, что сделал ты. Прошлое формирует будущее. Причем заметь, не играет роли расстояние, только время, а точнее, последовательность событий. Если ты сделал выбор первым, ты предопределил мой.
– Я это понимаю, – задумчиво ответил Кир, – но вычислитель делает абстрактный, оторванный от реальности выбор. Его вычисления – лишь отблеск на теле материи, да еще и опосредованный.
– Я тоже так думал, – кивнул ему Ван Геори. – Но эксперимент показывает иное.
– Да ладно! Тысячи таких вычислений делаются повсеместно, и никогда еще результат одного не влиял на другое!
– Ага, – согласился его собеседник, – может быть, дело в самой модели? Она, скажу по секрету, создавалась на основе истории событий пирамид, – Ван Геори зло поморщился. – Создавалась? – он хмыкнул. – Копировал я логику событий этих чертовых артефактов! – помолчал. – Все ходят с собственными мешочками для камушков. Все тысячи раз доставали эти пары и уже научились просчитывать исход. Они убедились, что он всегда одинаково предсказуем. Но они забыли, что ходят каждый со своим мешочком. А если мешочек один для всех?! Тот, из которого боги достают реальность?!
– Вы хотите сказать, что боги пользуются вычислителем Счетной палаты?
Ван Геори рассмеялся:
– Да, Кир, смешно. Но нет. Всегда, когда считается все, что угодно, но не эта модель, – он кивнул на тетрадь в руке парня, – реальность остается нетронутой. Ну, точнее, тронутой лишь в той мере, как наше копошение на дне Вселенной может влиять на нее. Но что будет, если модель и тот единственный мешочек идентичны до такой степени, что в этот момент долбанный вычислитель Счетной палаты Ура считает саму реальность?
– Чего-то у меня большие сомнения, – буркнул Кир.
– Согласен. Но против фактов не попрешь, – Ван Геори замолчал, нахмурился, украдкой посмотрел на парня. – Есть, Кир, и еще кое-что.
Кир молчал, но Ван Геори почему-то замялся, никак не решаясь продолжить.
– Что еще, господин Ван Геори? – не выдержал Кир.
Тот, поджав губы, всмотрелся в парня:
– Понимаешь, Кир, я ведь не просто так тебя выбрал. Мне нужен был мозг, устроенный так же, как мой. Ну, не содержимое твоего черепа, конечно, а твой разум, твое сознание. Мне важно, чтобы ты мог воспринимать логику как целое, как связную систему. К сожалению, большинство математиков склонны обращаться со своей профессией как с иностранным языком. Ты наверняка встречал многих, кто думает, что знает язык пале.