– Я сам с Пале, – кивнул Кир.
– Я про местных, – он встал и вернулся на лавку рядом с парнем, отчего последний выдохнул с облегчением. – Они учат язык в школах, но говорят ли они на нем?
– Ну, говорят. Плохо, конечно, но я их понимаю.
– Ага. А что, если я тебе скажу, что любой из них знает о твоем родном языке больше, чем ты сам, – его структуру, грамматику, синтаксис, орфографию и прочее?
– Это понятно, я же не лингвист.
– Но говоришь ты лучше любого из них. И знаешь, в чем причина?
– В том, что я пользуюсь языком неосознанно, как музыкант не думает, куда ставить пальцы, чтобы взять нужный аккорд, у него это на уровне запрограммированных рефлексов. У меня к тому же запрограммированных с детства.
– Точно! – Ван Геори хлопнул ладонью по колену. – Вижу, я сделал правильный выбор, – и его ладонь коснулась локтя парня. – Мне и нужен был мозг, который оперирует математической логикой, а не языковыми конструкциями. Мне нужен был такой, как ты, кто плохо учил орфографию, но зато легко воспринимает главное – внутреннюю связь логики задачи, тот, кому нужен справочник, чтобы записать решение, но кому не нужна память, чтобы его запомнить. Зачем? Если ты помнишь главное – общую идею.
– Ну да. Я такой, – грустно поддакнул внутренне польщенный Кир.
– Я сам такой. Понимаешь, в чем дело? Когда я давал эту тетрадку своим коллегам, они тратили массу времени на проверку того, что я называю орфографией, и ни один из них не смог воспринять логику задачи в целом.
Ван Геори внезапно замолчал. Кир терпеливо ждал. Тот встал, подошел к опасному пню, но остался спиной к собеседнику, замер, уставившись на темнеющий океан. Его голос зазвучал немного глухо:
– Сама модель довольно проста. Но многообразие возможных исходов растет в чудовищной пропорции с каждым циклом выбора. Задачка, записанная на паре страниц, расползается до поистине космических масштабов. Одно дело тупое воспроизведение цикла вычислителем, другое – когда я пытаюсь воссоздать модель в уме, даже на уровне, намеренно упрощенном до примитива. – Ван Геори резко развернулся: – Думаешь, ты такой талантливый, что лучшие умы баронства меня уже не устраивают?
– Да нет, – нахмурился Кир.
– Зря. Стал бы я кататься по школам да мучить вашего брата, если бы не отчаялся найти того, кто меня поймет среди маститых коллег, – он ткнул пальцем в парня. – Ты мой новый эксперимент! Я тебя нанял не для того, чтобы гайки крутить логике вычислителя! Ты – мой новый вычислитель!
– Извините, господин Ван Геори, но я вас, кажется, не вполне понимаю.
– Поймешь, – Ван Геори махнул рукой. – Тут такое дело, я сам не справился.
Кир удивленно поднял брови, хотел было поинтересоваться, чем же ему поможет вчерашний школяр, но хозяин махнул рукой.
– У меня начинаются странные эффекты в сознании, – почему-то смущенно взялся объясняться он перед парнем. – Подробности тебе ни к чему. Врачи уверяют, что все дело в интеллектуальном напряжении и усталости, – он усмехнулся. – Вот, прописали единение с природой, – Ван Геори повел рукой. – Тебя же я выбрал как отличный тестовый экземпляр. Попробуем на тебе то же, что делал и я. Поглядим, как ты это воспримешь. Понятно?
– Понятно, – грустно кивнул Кир.
Он и действительно в какой-то момент решил, что уникален, что ему выпала удача. Его талант востребован. Теперь же парень взгрустнул – похоже, он нужен этому господину лишь как подходящий по устройству мозгов подопытный. Какая-то не вполне понятная загадочная история. Воспринять логику решения элементарной задачи? И этот монстр математики не справился? И что за побочные эффекты? При чем тут врачи? Вопросы крутились в голове, но он не торопился их озвучивать. Глубоко внутри проснулся глуповатый пацан, купленный «на слабо». Его же не сажают в клетку, не колют неизвестными препаратами, не тащат в Великую пирамиду под свет священных Рогов. Ван Геори вообще ни разу не упомянул, что «ра» Кира важно. Так почему бы не попробовать? Что такого случится от чтения этой нетолстой тетради в потертой обложке? Да и платят прилично, даже более того!
– Я займусь, господин Ван Геори. Вот только загородного имения у меня нет, куда бежать, если врачи и мне пропишут сельскую жизнь, не знаю, – попытался пошутить Кир и неожиданно встретил очень серьезный, внимательный, даже давящий взгляд, словно из глубины незадачливого отпускника на мгновение вынырнул очень властный и жесткий человек.
– Приступайте, – сухо сообщил тот замершему, как бандерлог перед Каа, собеседнику.