– У вас всегда так много людей? – спросил он минуту назад у симпатичной девушки, принимавшей посетителей за невысоким столиком у единственного окна.
– Это немного. Вам повезло – рабочее время, жара. К вечеру тут будет не протолкнуться.
– А можно записаться заранее? – поинтересовался Кир, предчувствуя многочасовое томление в душном коридоре.
– Бесполезно, – спокойно ответила девушка. – Никогда невозможно предсказать, сколько продлится прием. Кого-то доктор сразу отпускает, кто-то остается надолго. Мы уже привыкли. Самое честное – живая очередь.
– То есть, если пациенту назначено, он все-равно должен отстоять?
– А вам что, господин Ван Хорс назначил прием?
– Нет, мне просто любопытно.
– Постоянные пациенты посещают доктора в клинике. Здесь первичный прием или те, кто приходит лишь время от времени, – охотно пояснила собеседница, благо, по неведомой Киру причине новых посетителей не появлялось.
«Интересная публика», – подумалось парню. Ни одного из тех, кто полировал и так сверкающие доски лавок из темного дерева, он никогда не назвал бы психом, в том виде, по крайней мере, как сам их представлял. Люди разные: некоторые смотрели тревожно, некоторые совершенно безучастно, кто-то спокойно и не торопясь беседует с соседями, кто-то едва ли не спит, но нет ни одного, кого бы любой счел сумасшедшим, никто не бьется, не кричит, не ведет себя странно или пугающе. Да и одежда у большинства вполне приличная, даже, можно сказать, с претензией на материальное благополучие носителей, оно и понятно, доктор брал недешево. Кир про себя усмехнулся: «Сам-то что? Стоишь в очереди на прием к психиатру, а про себя можешь сказать, что псих?»
Темные двери кабинета, проглотившие незадолго перед этим взлохмаченную женщину, тащившую упирающегося недовольного мужчину, похоже, замерли надолго. Вопреки предсказанию девушки у приемного стола, новые посетители не появлялись, и Кир, прижавшись к стене, прогонял воспоминания о произошедшем по кругу.
Наперекор всем ожиданиям, модель, положенная в основу вычислений, оказалась довольно проста, Киру поначалу показалось, что он при необходимости мог бы и сам составить подобную тетрадку, просто основываясь на логике: несложная задачка об извлечении случайной пары из конечного множества с единственной поправкой – принципом необратимости, когда никакое событие не могло повториться дважды. Ему думалось, что Ван Геори его проверяет, не мог такой примитив требовать таких усилий, о которых тот вещал. И при чем здесь эксперимент? Эксперимент над самим Киром имелся в виду. Он уже собирался договориться с Архашем, который после поездки с любопытством посматривал на парня, но расспросов избегал, об очередной командировке, хотелось спросить Ван Геори: «Вы этого хотели? Что тут такого?»
Но понемногу его сознание захватил этот кошмар. Как обычно, Кир попытался поставить мысленный эксперимент, чтобы на нем проверить ожидания исходов, которые давала формальная математика. Набросав в голове условное, весьма ограниченное множество и перебрав возможные решения, он, как обычно, постарался усложнить задачу простым увеличением масштаба. Тут-то и начались неожиданности. Возможный результат изменялся при любом масштабировании задачи, причем менялся качественно, требуя все более изощренной и сложной математики. Ни о каком мысленном эксперименте уже не могло быть и речи. Голова не вычислитель, и она не способна прогонять тысячи циклов, запоминая исходы. Да и не в этом была проблема. Она была в том, что, анализируя ожидаемые результаты, Кир получал все более и более сложную картину, просто увеличивая количество элементов. В какой-то момент он понял, что задача принципиально не решаема в масштабах его сознания. Пространства исходов, которые и были конечной целью его экспериментов, стремились к пока не уловимой Киром системе, он предчувствовал, что при определенном масштабе случайность, лежавшая в основе модели, исчерпает себя, породив новую подвижную систему со своими законами и зависимостями.
Был вечер. Голова гудела после целого дня раздумий. Кир, соскучившийся по простой физической активности, шагал домой по набережной, вдыхая знакомый запах реки, радуясь прохладе и потокам крови, охотно перекачиваемым мышцами молодых ног. Мозг не успокаивался. Вопреки желанию хозяина, сознание все время возвращалось к выстроенной модели, пытаясь уловить ускользающее предвидение системности.