– Пришли? – еще один индеец, только абсолютно лысый – капитан.
Одет просто, по-матросски, одобрительный кивок в сторону моей загорелой лысины – морской волк в местном исполнении.
– Угу, – буркнул я, уже привыкший не здороваться.
– Дед Русмел, знакомьтесь, это Илья.
– Да кто же его не знает? Давай, Илья, забирайся!
Я с сомнением посмотрел на небольшой, но чертовски тяжелый сундучок, стоявший у ног. Казалось, что даже эту малость некуда будет пристроить в тесноте покачивающейся на воде сигары, а ведь у меня еще пара ящиков с самым необходимым: линзы, инструменты, одежда, клей и прочее. Запас провианта для моего предстоящего кукования на острове погрузили загодя.
Русмел проследил за моим взглядом, крикнул в глубину темного проема открытой двери надстройки:
– Тормел, споткнуться тебе о якорь, грузи вещи пассажира!
На палубе нарисовался заспанный мужичок, в отличие от Русмела, явный мулат, возможно, что даже и с востока, протиснулся мимо капитана и в два шага взбежал по прогибающимся мосткам на пирс. Я поспешил подхватить сундучок – отвоеванный с боем настоящий маяк скелле – ключевой элемент задуманной экспедиции. Если удастся удачно расположить его, буду прыгать прямо от Плоского мыса, где имелся такой же его собрат, как блоха, туда и обратно, и никакие контрабандисты или скелле мне будут не нужны. Прыгнул, поработал и назад – вкусно обедать и мягко спать.
Вопреки ожиданиям, меня ждала полноценная каюта – узкий ящик в носовой части катера по правому борту. Там вполне можно было лежать и даже спать в относительном одиночестве, но вот гальюна на борту предсказуемо не оказалось. При хорошей погоде свои дела надлежало делать на небольшой площадке на корме, при сильной же качке, или в темноте, или… короче, почти всегда в персональном ведре, закреплявшемся в специальном ящике. Незамысловатое устройство оснащалось своеобразным креплением сбоку, что позволяло, протянув через него конец, ополаскивать посуду потоком океанской воды.
Экипаж составляли всего три человека. Поскольку мне все равно делать будет нечего, я сразу же напросился на собственную вахту – таким образом вполне можно будет более комфортно перенести долгое плаванье. Третьим был молодой парень по имени Сатрас, внук капитана. Об этом мне сообщил Тормел, так как сам Сатрас спал после ночного перехода.
Суета скоро закончилась, и мы немедленно отчалили. Я стоял позади надстройки, рассматривал быстро карабкающуюся на кручу фигурку Арслава, удаляющийся берег реки и возвышающиеся над ним крыши. Имение Уров пряталось в глубине города, и с воды его было никак не усмотреть, но мне казалось, что где-то там, среди этих крыш, прячется его укоризненный взгляд. Разумеется, на этот раз я уходил не внезапно. Предупредил всех, кого мог, написал большое письмо Ане, которая не сидела на месте ни дня, поговорил с сыном, только недавно вернувшимся из поездки по родственникам, которому, несмотря на это, уже предъявили еще одно сложное расписание визитов в Радужном.
Взгляд зацепился за одинокий силуэт немного вдалеке, показалось невозможное – Аны не должно было быть в Арракисе. Катер качнуло, я торопливо схватился за поручень, опоясавший надстройку по кругу, темная фигурка пропала. Почувствовал, как расслабляется напрягшееся тело, глубоко вдохнул сырой воздух.
Раннее утро, на реке пусто. Отвернулся от берега, всматриваясь в надвигающиеся острова, прятавшие лабиринт великой реки, за которыми меня ждал океан и древняя обсерватория, где, как я надеялся, наконец-то заговорят символы чужого языка. Меня ждал мой путь – дорога эля.
Кир ожидал увидеть солидного пожилого врача, которому служило не только его образование, но и житейский и врачебный опыт – наследие времени и множества пациентов. Ван Хорс оказался вполне еще молодым мужчиной, всего-то лет на десять старше самого Кира, невысокий, чернявый, с большими внимательными глазами, он с любопытством рассматривал немного растерявшегося парня.
– Давайте познакомимся? – благожелательно предложил он, приглашающим жестом руки усаживая посетителя в удобное кресло напротив невысокого столика.