Прыгнул я в большой зал обсерватории, туда, где лежали мои припасы. Если бы воины знали о моих способностях, они бы могли и не убивать меня. Просто утащили бы все с собой, и я, правда, не очень быстро, умер бы сам от банального голода. Или нет, но, с моей точки зрения, это был бы наихудший вариант, пришлось бы рискуя угодить в ловушку, преследовать отряд, пытаясь похитить провиант или сложенные в отдельный мешок линзы, позволявшие мне, по крайней мере, прыгать вдали от острова. Ну и последний вариант – почти чистое самоубийство: прыгать сразу на континент, который сквозь толщу планеты практически не угадывался.
В зале было тихо, все так же пробивался яркий свет с верхней галереи, плясали, резвясь, в его лучах редкие пылинки, молчаливой кучкой лежали мои пожитки, громоздились неразобранные ящики с запасами, в центре зала замерли широким полукругом самодельные датчики – набор сумасшедшего ученого. Чего стоит одна только козья шкура на бронзовом треножнике.
Снаружи что-то стукнуло, потом пару раз прокричали мужским голосом, что, не разобрать, слышно было, как задвигались воины. Я схватил мешок с сыром и лепешками, метнулся к линзам, валявшимся поодаль, и едва ли не споткнулся о широко раскрытые удивленные глаза бойца, вбегающего в зал. Тот, несмотря на неожиданность, действовал, как и все воины, без раздумий, на одних рефлексах, – рука с поблескивающим полированной бронзой наконечником дротика уже заносилась для броска. Я снова прыгнул, на этот раз тоже не раздумывая, куда взгляд упал, до последнего ожидая удара, – пронесло.
После жара раскаленной площади, показалось, наступила блаженная прохлада. Ушей коснулся плеск воды, плотным зонтиком над головой смыкались кроны леса. Ручей – видимо, недалеко от обсерватории. В руке мешок с едой и все – линзы остались в зале. Я снова нырнул, всмотрелся в отдаленное мельтешение потока вокруг обсерватории – лучше туда сейчас не соваться. Конечно, Старшая – баба прожженная, она, без сомнений, вычислит, что мне нужно, и зачистит мою базу. Может, у меня и есть сейчас шанс достать-таки линзы в суете, которая там сейчас царит, но такой же шанс угодить как кур во щи. Не буду торопиться, подожду, понаблюдаю. Не может быть, чтобы не представился удобный случай! Может, получится ночью, например, перетаскать все, пока они очухаются.
Я осмотрелся. Местечко, конечно, хорошее: вода, тень и от обсерватории недалеко, даже слишком недалеко. Пожалуй, прыгну еще разок, на другой берег, и затихну. Понаблюдаю, как смогу. Побалуюсь с символами, если надо будет убить время.
Так и сделал. Отлично устроился, хоть и грызло смущение от допущенной оплошности. Маяк притащил, по нему, ясное дело, меня и нашли. Теперь, судя по всему, его уже готовят к перемещению: отчетливо видно, как он шевелится. Уверен, такое они точно не бросят. Считай, прошляпил, семейное добро. Это не говоря уже о том, что у меня самого на него были серьезнейшие планы. С другой стороны, интересно, куда они его повезут? Он ведь в любую сторону действует: если вы меня нашли, то и я вас смогу, куда бы вы ни спрятались. Несмотря на боевые мысли, настроение понемногу портилось. Да, Старшая главной своей цели не добилась и сейчас, наверное, гадает, куда это я отправился? Но и я потерял очень многое: маяк, устроенную базу, готовую лабораторию для экспериментов, тетрадь с записями, линзы, и прочее, и прочее. У меня даже оружия никакого. Будь я бравым спецназовцем, переколол бы всех воинов поодиночке, вот только вопрос: чем? Может, лупить их спецбулыжником по макушкам? Кстати, идея! И очень может быть, что скоро придется ее реализовывать. Но пока я не готов. Надо собрать мысли в кучку, дождаться следующего хода Старшей: остановится ли она в обсерватории, готовя ловушку, или, собрав все мои манатки, двинется еще куда? Где-то же должно быть судно, на котором вся эта гоп-компания прибыла. Прыгун у нас один – я.
До вечера просидел сиднем на облюбованной полянке, почти постоянно проверяя, что происходит в сданной без боя обсерватории. Похоже, они решили там заночевать. Значит, придется прыгать поближе, в какое-нибудь свободное строение, не будут же они расставлять караулы по всем развалинам. И уже оттуда решать, как быть: лупить охрану, пользуясь своей единственной на данный момент способностью или таскать из-под носа у грабителей собственные пожитки и, главное, маяк. В этот раз я уже не сглуплю – заброшу его на вершину какой-нибудь горы, лишь бы последняя накрывалась тенью радужного камня. Пусть поползают, альпинисты престарелые!
А Старшая-то! Сколько лет прошло? Уже думал, она усохла где-то за морем, а нет. Ждала, гадюка! Говоришь, пришла убедиться своими глазами, что сдох пришелец? Я еще не решил, что с тобой делать, но сдается, что больше я таких блох позади оставлять не буду.