- Нарцисса утверждает, что давно не видела свою сестру, – пробормотал он, проводя рукой по глазам, – но я уверен, что Беллатрикс не покинула Англию. Она как-то связана с этим.
- Мы уже обыскали поместье Лестрейнджей сверху донизу, – отозвался Грюм. – Ничего. И никого. Их домовые эльфы заявили, что хозяев нет дома уже несколько дней.
- Может, у них есть сообщник, – продолжал Артур. – На прошлой неделе только в моём отделе арестовали двух шпионов Пожирателей Смерти. Я уверен, что у них есть свои люди и в других секторах.
Грюм задумчиво покачал головой, глядя на башню пустых стаканчиков из-под кофе, дымающуюся на его столе. Ему казалось, что его мозг уже отяжелел от усталости. И всё же слова Артура заронили в его голову какую-то мысль. Но ему нужно обдумать её. Побыть в одиночестве и в тишине.
- Иди домой, Артур, – проговорил он. – Если я задержу тебя ещё на полчаса, Молли меня заживо сварит, и я буду даже не против.
- Это важно для меня, и для неё тоже! – упрямо отозвался Артур, вскидывая рыжую голову. – Она всё прекрасно понимает.
- Артур, сколько там твоей дочке?
При мысли о Джинни черты Артура немного расслабились, взгляд голубых глаз смягчился:
- Вчера четыре месяца исполнилось.
- Если ты немедленно не отправишься домой к своей жене, которая с трудом справляется с шестью мальчишками и четырёхмесячной девчонкой…
- Вообще-то, с пятью мальчишками. Билл в Хогвартсе…
- …я посажу тебя на домашний арест.
- Это произвол! – фыркнул Артур. – Превышение полномочий.
- Не тебе говорить мне о превышении полномочий! Иди домой и надейся, что я не прикажу проводить обыск в твоём сарае для мётел!
На самом деле он и так прекрасно знал, что именно Артур прячет в своём сарае для мётел – заколдованный магловский автомобильчик. Уизли снова собрался спорить, и Грюм снова решительно велел ему уходить. Артур и так уже достаточно ему помог. Закрыв за другом дверь, Грюм снова тяжело рухнул за стол, опустил голову на руки и погрузился в свои мысли.
Свой человек в Министерстве.
Кто-то, кто точно знал, когда Фрэнк и Алиса, обычно дежурившие по отдельности, выйдут на работу вместе.
Кто-то, кто знал утверждённый график работы авроров.
… Грюм пришёл в кабинет Барти Крауча. Начальник тоже никуда не уходил, и вид у него был ещё более мрачный, чем обычно. Похищение двух сотрудников практически на рабочем месте, под носом у начальства – ещё одно пятно на репутации всего Корпуса и лично Крауча. Он взглянул на Грюма и уголки его губ нервно дрогнули:
- Есть новости?
- Я собираюсь лично проверить два объекта, – невозмутимо сказал Грюм. Его взгляд не отрывался от лица Крауча. – Нарциссе Блэк и её сестре принадлежат два особняка во Франции. Лонгботтомов могли вывезти за границу.
- Дельная мысль, – кивнул Крауч. – Но почему ты лично?
- Это мои люди. Я несу за них ответственность. А ещё, если есть на свете человек, которого я боюсь, то это мадам Августа Лонгботтом.
Губы Крауча снова дрогнули:
- Я не могу тебя отпустить, Аластор. Ты – глава завтрашней операции. Отправь кого-нибудь вместо себя.
- Не могу, – сдавленно ответил Грюм. – Я и так уже сплоховал.
- А если ты не вернёшься? Мы не можем упустить шанс схватить Гвилта. Я помню, я сам говорил, что Пожиратели Смерти – наша первостепенная задача, и всё же…
- Если я не вернусь, операцию возглавишь ты, – Грюму было тяжело это говорить, но выхода не было. Он не сказал старому другу о том, что на самом деле собирался проверить не два объекта, а три. И один из них был не во Франции, а в Британии. Даже сейчас, когда их отношения ухудшились из-за разногласий, а теперь ещё и из-за страшного подозрения, Крауч всё ещё оставался его старым товарищем, и врать ему было стыдно. – Я тебя прошу об одном: придерживаться плана.
- Я буду действовать так, как считаю нужным, – сухо ответил Крауч. – Обещаю: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить жизнь Ремусу Люпину.
Может, в другое время Грюм бы возразил, но сейчас все его мысли были заняты тем, что происходит с Алисой и Фрэнком, и тем, что уже могло с ними произойти. Он вышел из кабинета, думая о том, что ещё никогда не доверял Краучу настолько мало, как сейчас, но выбора у него не было.
12 ноября 1981 года. 22:15
Он так никогда и не узнал, в каком городе находился этот заброшенный фабричный квартал, на территорию которого их перенёс портал. В памяти остались какие-то фрагменты – пустые окна корпусов и размалёванные бетонные стены, разбитый асфальт и блестящие под луной рельсы, на которых ржавели заброшенные вагонетки. Но он навсегда запомнил, как легко ему удалось превратиться. Даже не пришлось раздеваться, как он делал, когда был в Визжащей Хижине – шерсть проросла прямо сквозь одежду, не разорвав её. Другие оборотни были рядом, он слышал их крики, постепенно становящиеся воем, и от осознания того, что он не один переживает это, ему почему-то не было так больно. Он запомнил, как внезапно весь мир стал чёрно-белым от лунного света, резкие тени и резкий свет, и силуэты других оборотней в переплетении теней и света. И он запомнил вой вожака.
Голоса волшебных существ обладают особой силой. Песнь феникса наполняет душу надеждой. Хриплый вопль дементора вызывает цепенящий холодный ужас. Крик мандрагоры способен убить. Но ничто не сравнится с воем вожака оборотней. С силой и храбростью, которую этот вой вселяет в своих, и с ужасом и отчаянием, которые охватывают чужих. Едва Ремус услышал этот вой, как его страх прошёл. Его охватила ярость, и вместе с яростью пришла уверенность. Больше не осталось сомнений. Мир стал предельно простым: чёрное и белое, друзья и враги. Он больше не был Ремусом Люпином, он забыл всё: своё имя, своё прошлое. Для него больше не существовало профессора Дамблдора и Сириуса, Лили и Джеймса, Квентина и Бобби. Только волки вокруг него, быстрые тени в лунном свете, сверкающие глаза и блестящие зубы. А где-то там, среди этих голых стен, под этим черным небом, затаился враг.
Молодой оборотень навострил уши, прислушиваясь к дыханию врагов, втянул воздух блестящим черным носом, ощущая их запах – тяжёлый запах грязных клыков и более слабый, с привкусом снега и ветра, запах густой шерсти, но сильнее всего ощущался запах крови. Застоявшейся, остывшей крови. Кажется, что она наполняет эти обшарпанные коробки заброшенных зданий, колыхается в них, как в чанах. Кажется, эти высокие глухие стены, обступившие стаю, вот-вот рухнут под натиском крови, и вся стая утонет, захлебнувшись и увязнув в крови, как в болоте. Он ощутил этот запах и коротко, сердито залаял – и его голос потонул в лае и вое, которым вся стая ответила на зов вожака.
Стив Томас слушал этот многоголосый вой, заняв позицию на крыше одного из зданий. Он знал, что место это уязвимое – оборотни в полнолуние теряют самообладание, забывают об осторожности, но при этом становятся дьявольски сообразительными. Они способны прокрасться в дом, если захотят, их ловкие лапы и длинные клыки способны открывать окна и двери. Оборотню ничего не стоит найти ту шаткую лестницу, по которой он забрался, и добраться до него. Но страх по-прежнему не приходил. Когда-то Стив слышал, что в отчаянии, в безвыходной ситуации люди способны на недюжинную храбрость. Он никогда не считал себя храбрецом: храбрец бы не пошёл работать на Пожирателей Смерти, не стал бы убивать невинных людей из страха. Но за последние дни что-то в нём изменилось. И он знал, что даже если на крышу полезет сотня оборотней, он не аппарирует и не сбежит, он останется на своём месте. И если придётся, ответит своей жизнью за жизни всех тех несчастных беззащитных маглов, которых его заставили убить или которых он не смог спасти. И в первую очередь – за жизнь того испуганного длинноволосого паренька с гитарой. Стив вздрогнул, когда вспомнил слёзы, текущие по бледному худенькому лицу, глаза, в которых отразился зелёный свет, и дрожащий голос, замерший, не допев песни.