Он был опытным бойцом. Он девять раз уворачивался от Убивающего проклятья, и в этот раз сумел быстро отскочить в сторону от атакующего оборотня. Волчица промахнулась и налетела прямо на защитный купол. Искры окутали её длинное тело, заблестели на рыжеватой шерсти. Она упала на землю, перекувырнулась, вскочила на длинные лапы и разочарованно лязгнула зубами. Крауч только улыбнулся, глядя в её дикие глаза.
- Ну, давай, сука, – пробормотал он. Волчица оскалилась, снова набросилась на него, но тут же с визгом отлетела в сторону – защитный купол не пропустил её.
Крауч изменил формулу заклинания. Недавно купол никого не впускал и никого не выпускал. Теперь он сохранил только вторую функцию, и об этом свидетельствовал его цвет – голубой стал бирюзовым, а потом ярко-зелёным.
Авроры действовали быстро и оперативно, как он и приказал. Антиаппарационное заклинание было взломано вместе с защитным, и ничто не помешало им в мгновение ока переместиться на крыши домов. В воздухе затрещали первые заклинания и послышались первые крики. Почуяв человеческую кровь, оборотни тут же бросились к домам, завывая от голода и ярости. Но когда первый из них, сражённый на бегу сразу тремя зелёными лучами, упал на землю и немного проехался по ней, прежде чем неподвижно замереть – тогда в криках послышался страх. Оборотни запаниковали, заметались по сторонам. Но паниковали они недолго.
До боли стиснув зубы, сжимая палочку в кулаке, Крауч смотрел на сражение. Дважды ему приходилось сражаться с оборотнями в полнолуние, но это было давно, и он успел забыть о том, до чего быстры и увёртливы эти твари. Даже человек способен увернуться от заклинания, а уж оборотней, с их точной реакцией и острым слухом, поразить не так-то просто. Он проскользнул сквозь защитный купол, поднял палочку. Один из оборотней, вскочив с земли, как кошка, взлетел в воздух и приземлился на двускатную крышу дома, помчался по ней к застывшему от неожиданности аврору. Крауч снял зверя одним метким заклинанием, и оборотень взвизгнул, потерял равновесие и грохнулся наземь. «Два», – подсчитал про себя Крауч. А по их расчётам, в стае не менее тридцати зверей. Где же они прячутся? В лесу?
Ещё один оборотень с визгом упал на землю, два зелёных луча попали в него, подбросив в воздух уже мёртвое тело. И в этот момент Крауч услышал тихий звон, пробившийся сквозь шум сражения. Он обернулся, и сжал зубы от ярости – магический купол разрушался.
Кажется, его вмешательство оказалось слишком сильным. Крауч взмахнул палочкой, пытаясь восстановить барьер, но было поздно – купол распался на искры, которые посыпались на землю, как волшебный зелёный снег. Услышав за спиной тяжёлое дыхание, Крауч обернулся. Два оборотня с рёвом бросились на него, и тут же упали, убитые аврорами. Тяжёлые тела рухнули в грязь, забрызгав мантию Крауча, и тот небрежно отряхнул её.
Деревня уже опустела. Тела волков неподвижно застыли на земле. Зелёные искры разрушенного купола оседали на их шерсть и медленно таяли. Крауч быстро прошёлся между ними, держа палочку наготове.
- Его здесь нет, – проговорил он сквозь зубы.
- Сэр! Двое уходят в сторону леса! – к нему подбежал молодой аврор. Крауч мотнул головой:
- Взять живыми. Мы должны узнать, где Гвилт.
Второй раз повторять не понадобилось. Молодой аврор бросился в лес, не дождавшись товарищей, и вскоре увидел оборотней.
Две волчицы – большая, с рыжеватой спиной, и маленькая – затаились в тени дерева. Завидев врага, маленькая волчица повела себя странно – не оскалилась, не бросилась в атаку. Она тихо заскулила и попятилась, поджимая хвост. Но рыжая мгновенно ощерилась и зарычала, а потом оттолкнулась задними лапами от земли и прыгнула.
Аврор вскинул палочку. На миг всё вокруг озарилось красным светом – настолько сильным было Оглушающее – и волчица упала. Но не на землю – она упала на грудь аврора, повалила его на землю и с хищным рычанием впилась зубами ему в глотку. Последнее, что он успел услышать перед смертью – это короткий крик, похожий на визг испуганного щенка. Последнее, о чём он успел подумать – это о том, что он всё-таки не промахнулся.
Всё существо Кэтрин наполнилось яростью. Она рычала и выла, раздирая когтями и зубами уже мёртвое тело. Она дала волю своему гневу, и когда из-за деревьев вышли новые тени с воздетыми палочками в руках, она не убежала. Кэтрин отшвырнула в сторону изувеченный труп и бросилась вперёд, разбрызгивая вокруг себя кровь. Четыре аврора вскинули палочки одновременно, и в воздухе образовалась серебристая сеть, тут же спутавшая волчицу. Серебряные нити вонзились в лапы и шею, шерсть задымилась, Кэтрин закричала от боли, но всё равно продолжала биться, запутываясь ещё больше, жаждая убивать, мстить за свою боль и за боль маленькой серой волчицы, которая всё ещё скулила неподалёку, истекая кровью, из последних сил уползая в лес.
13 ноября 1981 года. 7:32
До исхода ночи все оборотни Фенрира Сивого были убиты. После того, что случилось с их вожаком, вся их смертельная злоба испарилась, их охватила паника. Они ещё долго метались, пытаясь спрятаться, укрыться, переждать грозу, но Гвилт бы беспощаден. Его оборотни словно не знали усталости, они заглядывали в каждый закоулок и каждую подворотню, и то и дело то тут, то там раздавался яростный лай и испуганный визг, быстро сменяющийся паническим предсмертным хрипом. Ночная тьма сменилась утренней серостью, и из стаи Сивого никого не осталось – они были убиты, все до одного.
Позднее, вспоминая ту ночь и то утро, Ремус понял, что запомнил ночь полнолуния чётче, чем обычно. Даже слишком чётко. За восемнадцать лет, за десятки полнолуний он ни разу не приходил в себя, испачканный чужой кровью. А сегодня она запеклась под его ногтями и на губах – и он знал, чья эта кровь. Спустя восемнадцать лет он отомстил. Он попробовал на вкус кровь Фенрира Сивого.
Не только ночь, но и утро после полнолуния, обычно окутанное дымкой усталости и бреда, он запомнил очень отчётливо. Позднее он вспоминал и вздрагивал: сколько мерзости, сколько жестокости, сколько боли! Но в те минуты он всё ещё не пришёл в себя до конца и равнодушно, с оттенком разве что лёгкой брезгливости смотрел на то, как дымятся под холодным воздухом лужи незастывшей крови, покрывшей заиндевевший асфальт и бетон. Кровь была густая, липкая, как глянцевый тёмно-красный клей, и в её островках плавали короткие жёсткие шерстинки. А кое-где виднелись тела – окоченевшие тела зверей, потерявшие ту силу и жутковатую грацию, которая свойственна оборотням, застывшие в предсмертных конвульсиях, раскинув лапы и выгнув шеи. Вокруг светлело, и тела меняли свои очертания. Тела зверей превращались в человеческие.
Первое, что Ремус ощутил, когда чувства начали возвращаться к нему – это радость. Он выжил. Довольно быстро, пробираясь между крошащимися стенами и ржавеющими обломками арматуры, он нашёл Урсулу, и она кинулась к нему на шею. Так они и стояли, обнявшись, в предрассветном мраке, и пропитанная кровью одежда дубела на холодном ветру.
Вскоре они увидели Стива – тот медленно спускался по лестнице, не держась за перила, покрытые инеем. Потом нашли Квентина – тот зажал в руке горсть снега и пытался оттереть кровь со своих джинсов. Он сообщил, что видел Дэна и Дерека – оба живы, и теперь движутся к центру района, туда, где превращались, где их ждёт вожак.
- Если бы ты нас всех не удерживала, мы бы погибли, – пробормотал Квентин, обращаясь к Урсуле, но не глядя на неё – вместо этого он смотрел на тело седого Джима Хейвуда, остывающее в луже крови неподалёку. Урсула потупилась. Ремус заметил, что вид у неё измождённый, как будто она была обычным оборотнем, страдающим после полнолуния, а не урождённой волчицей. Он смутно вспомнил, что в какой-то момент ночи потерял её из виду, и она больше его не удерживала возле себя.
- Тебе понравилось быть вожаком? – спросил он так тихо, что его не услышал никто, кроме неё. Девушка пожала плечами:
- Не особо. Оказывается, командовать так же утомительно, как подчиняться. Пошли, нам ещё надо найти Бобби и Салмана.