- Сперва выслушай меня, Сириус.
Глядя в синие глаза, он рассказал о той ночи на побережье. О каждом слове. О каждом ударе. О том, как направил палочку в любимое лицо и сказал: «Обливиэйт».
Сириус долго молчал. Потом закрыл глаза и хрипло сказал:
- Каким же я был козлом. Тебе стоило ударить меня посильнее.
- Ты сказал, что во всём виноват. Всё время повторял, что ты во всём виноват.
- Так и было. Я должен был стать Хранителем Тайны. Но я решил одурачить всех вокруг. А в итоге одурачил сам себя.
Он снова открыл глаза и посмотрел на Ремуса:
- Я никогда не сделаю тебе больно. Больше никогда. Ты заслужил только хорошее, слышишь?
- Ты многого обо мне не знаешь, Сириус, я убийца… Ты никого не убивал, а я…
- Иди ко мне, – Сириус обнял его, уткнулся носом в шею. – Мне надо улетать. У нас мало времени. Так чертовски мало времени, и так было всегда…
24 декабря 1996 года. 18:01
Денег у Ремуса почти не было. И всё же он купил маленькие подарки для отца, Гарри и всего семейства Уизли, которые сегодня пригласили его к себе. Он поначалу отказывался: в этом году полнолуние выпадало на рождественскую ночь. Но Артур и Молли настаивали: с новейшим аконитовым зельем, которое не только позволяет оборотню сохранять разум, но ещё и препятствует передаче заражения через укус, он абсолютно безопасен для детей, а если ему так страшно, то после ужина может аппарировать в дом отца (Лайелл по-прежнему работал, и не отказывался от ночных смен, а праздновать Рождество и другие праздники после смерти жены перестал). Добрые, милые люди. Не хотят, чтобы он оставался на Рождество в одиночестве, особенно теперь, после смерти Сириуса. Он подумал, не стоит ли купить что-нибудь для Доры, но отмёл эту мысль: они не должны видеться. Он ей не пара, нечего и думать об этом. Грюм может сколько угодно рычать на него, что из-за него бедная девочка стала хуже работать, но они оба знают, что молодая талантливая волшебница не должна связывать свою судьбу со старым бедным оборотнем. Их взаимная симпатия – не что иное, как следствие вины и тоски по Сириусу, это не любовь, это не может быть любовь...
«- Ты отлично целуешься. Повезёт той девчонке, на которой ты женишься.
- Я никогда не женюсь».
- Никогда, – повторил Ремус вслух, и какой-то волшебник в испуге шарахнулся от него прочь.
… Дора не пришла к семье Уизли, и Ремус ощутил странную смесь чувств: с одной стороны, облегчение, ведь он так ничего ей и не купил, впрочем, она и не просила. А с другой стороны – разочарование. Он должен с ней поговорить. Взять её за руки и спокойно объяснить, почему у них ничего не получится. Ага, конечно. Может, ещё поставить старую пластинку на фоне? Нет: хорошо, что она не пришла. Он максимально равнодушно спросил у Молли, где она, и подавил облегчённый вздох, когда услышал, что она с родителями, а не на опасном задании. Молли довольно сердито посмотрела на него своими светло-карими глазами, и он сделал вид, что не понял этого взгляда.
Ремус развёл горячей водой аконитовое зелье и выпил, его передёрнуло от отвращения. Да уж, это не то, что готовил Джуд Коулман. Может, это и к лучшему. Кажется, он до конца жизни не сможет спокойно вдыхать запах тимьяна. Он заел зелье булочкой с корицей, и от этого вкуса ему очень ярко вспомнилось прошлогоднее Рождество.
Год назад
Мужчина лежал на кровати, глядя остановившимися глазами в потолок. Ремус присел рядом с ним. Он не знал, как начать разговор, хотя казалось бы – кто, как не он, мог знать? Он был слишком мал, когда это случилось с ним. Он был оборотнем, сколько себя помнил. А каково этому бедняге, которого укусили сейчас, в самом расцвете жизни?
- Привет, – сказал он. Мужчина не ответил. В его лице не было ни кровинки, оно выглядело жёлтым на фоне белоснежных простыней.
- Как тебя зовут?
Снова молчание. Ремус вытащил из кармана сложенную пополам визитку. Убрал её под вазочку с цветами, стоящую на тумбочке:
- Здесь адрес зельевара. Он очень хороший, ему можно доверять. Обратись к нему за волчим противоядием.
Да, его новому зельевару можно доверять. Он не добавляет в зелье тимьян, и его волчье противоядие можно пить только заткнув нос, но он – не такой, как Джуд. Джуд, чёрт его побери, Коулман. Которого до сих пор не поймали, хотя прошло четырнадцать лет.
- Уйди, – проговорил мужчина.
- Я уйду, очень скоро. Не волнуйся. Просто пообещай, что возьмёшь визитку. Хорошо?
Он положил ладонь на запястье мужчины:
- С этим можно жить. Правда. Я это знаю.
Мужчина перевёл на него взгляд. Глаза вспыхнули гневом
- Да что ты знаешь? – сдавленно выдохнул он. – Как мне жить дальше? У меня две маленьких дочери. Жена получает крохи. Вся семья держалась на мне. А что теперь? Куда меня возьмут теперь?
- Я тебя понимаю.
- Сомневаюсь, – мужчина закрыл глаза.
Ремус помолчал немного, потом тихо проговорил:
- Я написал свой адрес на обратной стороне визитки. Напиши мне, как сможешь. Я могу найти способ помочь тебе.
Мужчина сглотнул. Потом прошептал, не открывая глаз:
- Патрик. Так меня зовут. Патрик Стюарт.
- Ремус Люпин.
- Это случилось, когда я возвращался с работы. Тот, кто это сделал… у него были белые глаза.
- Что? – машинально переспросил Ремус. Патрик поднял покрасневшие веки, посмотрел на него:
- Белые. Бесцветные. Маленький зрачок, а вокруг – одна белизна. Я ни у кого не видел таких глаз. А ты видел когда-нибудь?
- Да, – сдавленно произнёс Ремус. – Да, я видел.
В тот вечер он был рассеян и задумчив. Сириус это сразу заметил. Дождавшись, пока кончится собрание Ордена, Сириус не дал ему уйти. Решительно взял за рукав, повёл к себе в комнату. Сидя на его кровати, Ремус наблюдал, как Сириус запирает дверь, накладывает на неё заклиание против подслушивания.
- Никогда не знаешь, чего ожидать, когда в доме эта парочка, – усмехнулся он. Ремус сразу понял, о ком это – о близнецах Фреде и Джордже с их Удлинителями Ушей.
- Выкладывай, – велел Сириус, садясь рядом с ним на кровать.
- Видел человека в больнице, – вздохнул Ремус. – Укушен оборотнем. Зовут Патрик. Нашего возраста. Две дочки.
- Вот чёрт, – проговорил Сириус. – Что ты сделал?
- Дал визитку Снейпа, что ещё я мог сделать?
- Ты не договариваешь, Лунатик.
Ремус вздохнул и опустил голову на руки, взлохмачивая волосы:
- Я должен тебе кое-что рассказать.
- Ну, наконец-то. Надеюсь, о том, как ты оказался на том чёртовом побережье?
- Да. Именно об этом.
Рассказ затянулся далеко за полночь. Воспоминания о том, что произошло в стае Гвилта и чем всё закончилось, оказались неожиданно яркими, но в них почему-то не верилось. Неужели всё это произошло на самом деле? Неужели тот дерзкий, отчаянный, злой мальчишка, который бросил вызов Фенриру Сивому и Барти Краучу – это он сам? Ремус рассказывал – и сам не верил тому, что говорил. Но Сириус верил. Широко раскрыв глаза, как тот мальчик, который когда-то до глубокой ночи смотрел фильм «Дикарь», он слушал историю о задании Дамблдора, и только один раз перебил Ремуса, когда тот рассказывал, как его били в церкви. Сжав кулаки, Сириус прорычал:
- Говоришь, этот Гвилт мёртв? Повезло подонку, я бы ему голову открутил…
Снова Сириус встрепенулся, когда Ремус рассказал, как Дерек О’Ши пытался убить его в горящем доме. Он встал на ноги, отошёл к окну, сжав кулаки. И рассказал, как Дерек видел его в Министерстве и что он сказал Сириусу про его друга. Как эти жестокие слова заставили Сириуса окончательно поверить в то, что его любимый – предатель.
- Каким же я был козлом, – снова повторил свои старые слова Сириус. – Как я мог поверить ему, я же видел, что он злился на меня за мою грубость, что он хочет просто проучить меня… Ремус, скажи, я полный идиот?
- Полный, – Ремус тоже поднялся на ноги, подошёл к Сириусу сзади. – Законченный, – он обнял Сириуса за талию, прижался грудью к его спине. – Неисправимый, – он поцеловал его в шею, вдыхая запах волос. Сириус еле слышно усмехнулся, справляясь с собой:
- Так у тебя с той девчонкой получилось чего или нет?