- Смерть, – произнёс Гвилт. И почти половина оборотней ответила криками и радостным смехом. Вожак опустил умирающую жертву на ведро, и кровь дробно застучала по дну.
«Зачем им нужна кровь? – подумал Ремус. Пространство вокруг него снова заходило ходуном, и он прислонился плечом к стене. Остальные оборотни постепенно уходили из церкви, немного задерживаясь в дверях, но не толкаясь.
- Финн, Мэтт, останьтесь. И ты, Ремус.
Чёрт возьми, только не это…
Подходя к Гвилту, он прошёл мимо Финна, смерившего его презрительным взглядом, и бледного парня, который смотрел на труп Хорнета с таким видом, будто его сейчас вырвет.
Заметив Ремуса, Гвилт криво улыбнулся:
- Зельда сказала, ты сегодня утром убирался на бойне. Можешь отдыхать до вечера, я пошлю кого-нибудь другого помогать Камалу. Только сперва выбрось эту мерзость.
Он ткнул ботинком останки собачьей головы.
- Ладно, – осипшим голосом пробормотал Ремус и взял мешок. Когда он наклонился, чтобы взять голову, запах крови и гнили ударил ему в нос. Как сквозь подушку, он услышал, как Гвилт приказывает Финну и Мэтту унести труп, и как они возятся с телом.
Когда он выпрямился и хотел уйти, Гвилт остановил его:
- Ты знаешь, почему я его убил?
- Потому что он враг?
Гвилт криво усмехнулся:
- Да, он враг. Но я мог бы оставить его жить калекой. Сделать своим рабом. Смерть не так страшна по сравнению с этим.
Он навис над Ремусом, буравя его лицо холодным взглядом:
- От однорукого человека толку немного. От трёхногого волка толку нет. Запомни это, Ремус, – он положил ему руку на плечо, – запомни, что ты видел. И не становись моим врагом.
Когда он наконец-то его отпустил, Ремус почти бегом выбежал под холодный свежий ветер. Ему казалось, что он чувствует на зубах железный вкус крови. Надо вымыться. Раз уж у него есть свободное время, нужно избавиться от этого запаха, потому что он омерзительный, тошнотворный… и притягательный. Тогда, в церкви, когда Гвилт перерезал Хорнету горло, он ощутил отвращение и ужас – и в то же время злобный восторг; ему захотелось броситься вперёд, вцепиться в раненого и прижать губы к раскрытой ране, пить кровь и раздирать зубами тёплое мясо. Надо выбросить это из головы, как можно скорее забыть об этом. Но сперва надо выполнить кое-что.
Позади церкви, за оградой, из высокой травы поднимались старые надгробия, избитые ветром и изъеденные мхом. Ремус подумал о людях, которые лежат под этими надгробиями, и никак не дождутся, когда же их родные придут навестить их, и вновь, в который раз за эти два дня, задался вопросом: где жители деревни? Что с ними случилось? Он прошёл мимо кладбища, миновал первые деревья леса и зашагал дальше, слушая, как мокрые опавшие листья хлюпают под ногами. Решив, что отошёл достаточно далеко, он достал из кармана записку и развернул:
«Кэтрин будет ждать там, где рубят дрова. После заката».
Ремус тщательно разорвал бумажку. На ней остались следы крови с его пальцев – запачкался, когда убирал голову. Носком ботинка он выкопал ямку среди листьев, бросил туда остатки записки и закопал, тщательно утрамбовав подошвой. Потом размахнулся и швырнул мешок с головой подальше.
Он уже собрался возвращаться, когда вдруг услышал тихие шаги где-то неподалёку. Инстинктивно спрятавшись за дерево, Ремус увидел, как со стороны деревни идут два парня, которые тащят завёрнутый в мешковину труп. Грубая ткань потемнела от крови.
- Зачем надо было его заворачивать? – раздался глухой, словно надтреснутый голос. – Всё равно его будут… ну, ты знаешь…
- Заткнись и неси, – злобно ответил Финн.
Они прошли мимо Ремуса, не заметив его, а тот сидел за деревом тихо, как мышь, и жалел, что у него нет мантии-невидимки Джеймса. Может, всё-таки рискнуть и проследить, куда они несут тело? Мало ли, вдруг опять заговорят. Можно узнать что-нибудь важное?
Парни ушли уже далеко, и хотя Ремус услышал, что они опять начали говорить, разобрать слов у него не получилось. Решившись, он пошёл следом, пригибаясь и прячась за деревьями.
Десять лет назад
- Не пойду.
- Да ладно, ничего не случится!
- Нет!
- Ну и трус! – усмехнулся Джеймс. – Трусливый цыплёнок, вот ты кто!
Ремус покраснел от обиды. Он не трусливый. Это его новые друзья – идиоты. Вздумалось же им отправиться ночью погулять по Хогвартсу! Да ещё и в подвалы, совсем рядом с гостиной Слизерина! Где можно в любой момент наткнуться на Кровавого Барона, или ещё хуже – на Филча…
- А что, это идея! – Сириус выхватил из руки Питера коробочку с драже «Берти Боттс», порылся в ней и вытащил наружу грязно-розовую конфетку.
- Фуу, – скривился Питер. – Дождевой червь!
- Он самый, – залихватски подмигнул Сириус. – Давайте проверим, народ, кто из нас настоящий гриффиндорец, а кто – трусливый цыплёнок, который годится только червей клевать. Либо идёшь до конца коридора и обратно – либо съедаешь конфетку.
И положил драже на пъедестал статуи – жуткой, отталкивающе натуралистичной статуи старой колдуньи, поросшей бородавками. Джеймс тихо засмеялся, оценив выдумку, и выскользнул из-под мантии-невидимки.
- Учитесь, пока я жив, цыпочки, – подмигнул он и бесстрашно побежал вперёд.
Дальний конец коридора терялся во тьме. Он был освещён только зеленоватыми светильниками, которые стояли в стенных нишах. Между нишами темнели древние статуи и рыцарские доспехи. Ремусу совершенно не хотелось туда идти, но Джеймс бежал прямо и быстро, мчался, как выпущенная из лука стрела, пока не хлопнул рукой по стене в конце коридора и так же стремительно побежал обратно.
- Моя очередь, – небрежно бросил Сириус. Он не бежал, как Джеймс – шёл обычным шагом, гордо выпрямив спину, с презрительной улыбкой на лице. У Ремуса замирало сердце. «Быстрее, пожалуйста, быстрее, – мысленно умолял он, когда Сириус повернул назад и пошёл обратно, так же медленно и вальяжно.
Внезапно он остановился перед какой-то статуей, и сердце Ремуса тоже остановилось. Сириус окинул статую взглядом и усмехнулся:
- Мерлин, ну и дерьмо. Хорошо, что я не хожу здесь каждый день.
Вернувшись обратно, он хлопнул Ремуса по плечу:
- Ну что, возьмёшь конфетку? Или пойдёшь?
- Пойду, – сквозь зубы ответил Ремус и вышел из-под мантии. Пройдя несколько шагов, он обернулся – друзья исчезли под мантией-невидимкой, и хоть он знал, что они здесь, ему стало тоскливо и страшно – на секунду показалось, что он совсем один.
Коридор всё тянулся и тянулся. Ремус сжал зубы, вглядываясь во мрак впереди – а ну как коридор будет тянуться бесконечно, удлиняясь и удлиняясь, пока он не упадёт от усталости? Здесь, в Хогвартсе, даже лестницы меняют направление, а двери могут не открыться, если не сказать пароль – что, если и это жуткое место обладает собственной волей?.. Поравнявшись со статуей, которую прокомментировал Сириус, Ремус повернулся к ней и вздрогнул. Статуя изображала чудовищного мужчину, почти совершенно голого, мышцы пузырились уродливыми непропорциональными буграми, как будто скульптор лишь приблизительно знал, как выглядит человек. В руках монстр держал крохотного каменного младенца, когтистые пальцы вонзились в гладкую спинку, а огромные зубы – в шею, отдирая младенцу голову. Ремусу показалось, что он слышит, как трещат и рвутся кости и жилы… Дрожа от отвращения, он бросил взгляд на пъедестал и прочитал надпись: «Кронос, отец богов».
- Ты там не замёрз, Лунатик? – шёпотом позвал его Сириус, и Ремус снова зашагал вперёд. Но уже через несколько шагов остановился, окаменев от ужаса: прямо перед ним из стены выплыл Кровавый Барон. Как всегда, с его рук свисали блестящие серебристые цепи. Призрачные капли крови срывались с его плаща и таяли в воздухе, не долетая до пола. Тёмные провалы глаз неподвижно уставились в пространство.
Ремус бросился в сторону и притаился за ближайшей статуей. Кровавый Барон всё так же парил в воздухе, не двигаясь с места. Затаив дыхание, Ремус вцепился в пьедестал похолодевшими пальцами. А что, если привидения могут не только проходить через предметы, но и видеть сквозь них?! Тогда прятаться бесполезно. Вряд ли Кровавый Барон что-нибудь ему сделает, но если он доложит Филчу, у него будут проблемы, огромные проблемы…