Вторая ловушка оказалась шагах в пятидесяти от первой, пряталась в зарослях увядшего папоротника. В ней тоже сидел кролик. Дерек остановился перед ней, одной рукой открывая крышку ловушки, а второй снимая с пояса короткую дубинку.
- Смотри, – велел он, взглянув на Ремуса. Он поднял кролика в воздух, держа его за задние лапки. Кролик висел неподвижно, маленькие глаза уставились в пустоту. Второй рукой оборотень занёс дубинку и одним точным движением ударил зверька по затылку.
Кролик слегка дёрнулся, уши мгновенно обмякли и опустились, и он повис неподвижно. Из носа и ушей пошла кровь. Ремус вздрогнул, клетка затряслась у него в руке – запертый кролик заметался, почувствовав смерть собрата, его ушки и нос нервно дёргались. Руки Ремуса немного дрожали, когда он открывал свою ловушку и вытаскивал кролика наружу.
- Не торопись, – услышал он Дерека. – Он не должен бояться и дёргаться, иначе ему только будет больнее, – он протянул Ремусу дубинку.
Это оказалось несложно. Ремус не думал, что отнять чужую жизнь можно так быстро и легко. Тихий, тупой звук удара – и кролик бессильно обмяк в его руке. Дерек забрал у него дубинку, снова подвесил её к поясу, а потом взял Ремуса за руку. Пальцы у него были холодные и твёрдые.
- Ты как?
- Нормально, – Ремус взглянул на него: – Я думал, будет хуже. Думал, мы их зарежем.
- Это медленная и мучительная смерть. Я предпочитаю убивать быстро, одним ударом. Теперь и ты умеешь. Тебе это пригодится, раз уж ты теперь один из нас.
- А кто научил тебя? – спросил Ремус, когда они шли обратно.
- Моя мать. Она умерла много лет назад.
- Она была охотницей?
- Охотником был отец. Охотником на оборотней. Он выследил мою мать, и расхотел убивать её.
Он улыбнулся, увидев изумление на лице Ремуса:
- О да, красивая история любви. Вот только от любви иногда дети получаются. Когда мать поняла, что беременна, она сбежала из стаи. Отец ушёл из аврората, чтобы быть с ней. У нас была ферма, которая приносила доход, мы с братом учились в Хогвартсе и всегда с радостью приезжали домой. Мы были счастливой семьёй. Не совсем правильной в глазах других, но по-настоящему счастливой.
- То есть вы с братом – наполовину оборотни?
- Мы родились обычными. В смысле, волшебниками, не маглами, но и не оборотнями. Так бывает. Если оба родителя – оборотни, то ребёнок будет таким же в любом случае, если кто-то из родителей человек, то не обязательно.
- Но как же получилось, что вы стали оборотнями?
Дерек долго не отвечал. Они уже пересекли ручей и шли к деревне. С неба упало несколько мелких снежинок.
- Прости, – проговорил Ремус. – Это личный вопрос.
- Ральф Кривозуб, – неожиданно сказал Дерек. В его голосе слышалась сдавленная ярость. – Он обратил мою мать, когда она была ещё девочкой. Говорят, он же обратил Фенрира Сивого и ещё много кого. В годы войны – я про Вторую Мировую – он собрал большую стаю из осиротевших детей. Часть из них смогли сбежать, когда повзрослели. Грегор тоже когда-то состоял в его стае, но его Ральф не обращал – Грегор оборотень от рождения. Моя мама сбежала вместе с Грегором и была в его стае, пока не встретила моего отца. Грегор не пытался её найти, но вот Ральф никогда не забывал о ней. Он никогда ничего не забывает, старый хитрый зверь.
Он ненадолго сжал зубы. Ремус видел сквозь короткую бороду, как подрагивают мышцы на его челюсти.
- Он и его оборотни явились к нам на ферму четырнадцать лет назад. Под Рождество. Мы с братом только приехали на каникулы. Отец и мать храбро сражались, убили шестерых оборотней из его своры, но их было слишком много. Ральф урождённый оборотень, ему не нужно ждать полнолуния, чтобы обращать, хватит и неполной трансформации. Сперва он укусил меня. Потом – Дэна. Под конец убил отца. Мать заставили смотреть на это. Она не проронила ни одной слезы. Только плюнула в морду Ральфу, когда он подошёл, чтобы убить её. Мы с братом… мы с братом в конце концов смогли убежать. Но родителей было не вернуть.
- Прости, что я спросил, Дерек.
- Не извиняйся. Даже лучше, что я рассказал тебе. Может, так ты станешь лучше понимать меня.
- Я тебя понимаю…
- Хочется верить.
- Дерек… мне очень жаль, что всё так вышло. Я имею в виду то, о чём мы разговаривали ночью. Что ты и твой брат здесь, что вас заставили… заставили стать убийцами. Если бы я мог как-то помочь…
- Тихо, – прервал его Дерек. Его лицо окаменело, застывший взгляд всматривался в густые, спутанные заросли где-то справа. Рука медленно опустилась к поясу, отцепила дубинку и протянула её Ремусу. Тот инстинктивно сжал пальцы вокруг гладкого дерева, а Дерек тем временем вытянул из кармана волшебную палочку. И тут Ремус услышал шаги, треск и шуршание. Кто-то шёл к ним, пробиваясь сквозь спутанные кусты, не разбирая дороги.
- Держись позади меня, – тихо сказал Дерек, медленно и осторожно отступая назад. Ремус тоже попятился, вглядываясь в заросли широко раскрытыми глазами, и вскоре сквозь усиливающийся снегопад увидел высокую тёмную фигуру. Фигура сделала неловкий шаг вперёд, пошатнулась и бессильно прислонилась к дереву. Дерек со свистом выдохнул сквозь зубы.
- Кроу! Чёрт возьми, ты меня напугал!
Кроу оттолкнулся от дерева, шатаясь, побрёл к оборотням. Его трясло, спутанные волосы свесились на бледное лицо. Внезапно он застонал, согнулся пополам, и его начало рвать.
- Дерек, – задыхаясь, пробормотал он. – Дерек, я…меня…
Он упал на колени, опираясь руками о землю, и Ремус с ужасом увидел, что он истекает кровью. Широкое красное облако расползлось по его серому свитеру и брюкам, и кровь уже стекала на присыпанную снегом палую листву.
- Тебя порезали? – Дерек быстро шагнул к нему, поднимая палочку. – Укусили?
- Нет… я… ап… аппарировал. Р-расщеп…
Дерек бесцеремонно задрал на нём свитер, и Ремус испытал новый приступ отвращения и страха – с бледного впалого живота Кроу была сорвана полоса кожи, обнажив мышцы, рана сильно кровила. Не самый ужасный расщеп при аппарации, бывает и хуже, но было видно, что Кроу испытывает невыносимую боль.
- Жить будешь, – Дерек направил на него палочку, и кровотечение прекратилось. – Давай, Рем, отведём его в деревню. Держись, Кроу, мы уже недалеко.
- Дерек, – прохрипел Кроу, когда парни перекинули его руки через плечи и повели его к деревне, – они з-забрали… забрали Скотта.
- Кто – они?
- А… А-авроры. Я видел, как его оглушил аврор… ко-о-о… ко-оторый сидел н-на дереве… а потом он оглушил меня… Я очнулся… и-и и видел, как авроры собирают раненых… У Скотта была сломана палочка… Он просил меня аппарировать… с-с-с… с ним. Но я не смог. Я боялся… боялся, что не смогу нести е-е-его…
- Тихо, Кроу, побереги силы.
- Как ты думаешь, Грегор… меня… простит?
- Я не знаю, Кроу, просто помолчи.
Ремус чувствовал, как Кроу бьёт дрожь. От него всё ещё пахло кровью, и от этого запаха кружилась голова. Внезапно он понял, что оборотень плачет.
- Он не простит меня, – отчётливо произнёс Кроу. – Я это знаю.
====== Часть 19 ======
5 ноября 1981 года. 16:17
Весь день над Английским каналом светило солнце. Горизонт окутывала бледно-жемчужная дымка, и солнце неподвижно висело в ней, расплывчатое, неуверенное. Туман скрывал очертания берегов, но Квентин и Джин были рады даже такой погоде. Всё лучше, чем вчерашний шторм и ливень. Даже лучше, чем если бы небо было совершенно безоблачным. Ребята слышали, что в ясную погоду, когда лучи солнца играют на бесконечной глади воды, летать тоже опасно – упустишь момент, засмотревшись на сверкающие блики, и вот уже небо и море сливаются воедино, и вместо того чтобы взмыть вверх, падаешь вниз…
Они вылетели из Рая ещё на рассвете и летели много часов, низко над водой, изредка поднимаясь повыше, чтобы проверить направление, и зарываясь в облака каждый раз, когда видели вдали магловские суда. Квентин летел впереди, его куртка вся промокла от тумана, но каждый раз, когда он оборачивался к Джин, она видела на его лице ободряющую улыбку и улыбалась ему в ответ.
Она думала о Франции, которую знала только по рассказам бабушки. В детстве Франция казалась ей сказочной страной прекрасных замков и цветущих лугов, так не похожей на её дождливую родину, и она мечтала получить письмо вовсе не из Хогвартса, а из Шармбатона. Но учёба за границей стоила дороже – родители бы не потянули. Глядя на зеленовато-серые волны Английского канала («Ла-Манш», – мысленно исправилась она), на бледно-голубые просветы в молочном тумане, она вспоминала, как часто мечтала отправиться во Францию. Отправиться путешествовать, как свободная и счастливая девушка. Не сбежать, спасая свою жизнь от Пожирателей Смерти и оборотней. Но случилось то, что случилось, и ничего нельзя исправить. Остаётся только двигаться вперёд.