- Наверное, – равнодушно ответил Ремус. – Я с ним едва знаком.
Пока Стю поил чаем молчаливого Бена, Ремус подошёл к матрасу, на котором полусидел Кроу. Не без внутренней дрожи Ремус посмотрел на него. Вчера, когда Грегор вышел из церкви весь в крови, Ремус был уверен, что он зарезал охотника. Но Кроу был жив, правда, выглядел неважно. Дело было не только в синяках, покрывавших его длинное смуглое лицо – куда страшнее был взгляд, наполненный отчаянием и усталостью.
- Привет, – тихо сказал Ремус. Мужчина поднял на него взгляд и тут же отвёл глаза.
- Привет, – глухо произнёс он. – Ты чего-то хотел?
- Я принёс тебе чай, – Ремус протянул ему кружку, Кроу отпил и скривился от боли.
- Мне… мне жаль, что так получилось, – сказал Ремус. Кроу снова посмотрел на него, в глазах появилась злость:
- С чего вдруг? Мы едва знакомы. Может, я заслужил, чтобы меня отметелили, а?
- Я не знаю, – Ремус присел на матрас рядом с ним. – Но что я точно знаю – это то, что испугаться может каждый. Ты боялся, что не унесёшь с собой того оборотня. Мне кажется, за это не стоит так бить, как били тебя.
- Неужели? – с болью спросил Кроу. Его чёрные глаза вновь впились в лицо Ремуса. – А если бы на месте Скотта был ты? Или кто-то из твоих друзей? Представь, что твой друг погиб из-за чужой трусости. Что его можно было спасти, но тот, кто был рядом, решил вместо этого спасти свою шкуру? Что бы ты почувствовал?
Ремуса как громом ударило. Он знал, каково это. Очень хорошо знал. Как бы он поступил с Сириусом за то, что тот предал их друзей? Что бы с ним сделал? Он не хотел об этом думать.
- Мы ещё ничего не знаем, – проговорил он. – Может быть, Скотт жив…
- Может быть, ты уже заткнёшься? – со злостью перебил его Кроу. – Может быть, прекратишь притворяться, что тебе есть дело? Я получил то, что заслужил. Грегор поступил со мной правильно.
Он отвёл взгляд, вновь глядя в никуда отчаянными глазами, и произнёс тихо, словно бы про себя:
- Он всегда поступает правильно.
6 ноября 1981 года. 18:30
В гостиной поместья Малфоев редко звучал смех. Древнее аристократическое семейство не приветствовало открытого проявления эмоций. Надменно-безразличными, холодно-строгими были лица людей на портретах в серебряных рамах. Не менее холодны и бесстрастны были лица нынешних хозяев дома, которые молча и прямо сидели на отделанных серебром дубовых стульях во главе стола.
В гостиной поместья Малфоев редко звучал смех, но сегодня он грохотал под сводами потолка, отражался от высоких стрельчатых окон. Это был грубый, несдержанный смех, в котором не было ничего доброго и светлого – только неприкрытая злобная радость. Тот, кто смеялся, сидел напротив Люциуса Малфоя, и во всём являл полную противоположность гордому аристократу. Люциус был худощавым, тонким и гибким, как шпага – его гость, при всей своей худобе, был жилист и крепок, как уродливое, но сильное дерево, выросшее на болоте. Волосы Люциуса были гладкими и белоснежными, на плечи его гостя падали спутанные чёрные патлы. Люциус был закутан в дорогую мантию, отороченную серебристым мехом норки; его гостя от холода не защищало ничего, кроме старого сюртука, порванного на локтях и заскорузлого от грязи и крови.
Всё ещё хохоча, Фенрир Сивый схватил стоящую рядом бутылку и щедро плеснул в бокал тёмное, пурпурного оттенка, вино. Потом залпом осушил бокал. Губы Малфоя еле заметно скривились: это животное, этот варвар наверняка не способен оценить вкус и букет дорогого напитка своим вонючим ртом. Повернув голову, Люциус встретился взглядом с Нарциссой. Как и муж, та сохраняла полнейшее самообладание, но сейчас в её бледно-голубых, словно индийские сапфиры, глазах мелькнуло еле заметное раздражение.
- Хорошее винцо, – громко рыгнув, сообщил Фенрир и опустил бокал на стол.
- Я чрезвычайно рад, что вам понравилось, – холодно сказал Люциус. Фенрир осклабился:
- Будет врать-то. Знаю же, что ты дождаться не можешь, когда я уберусь отсюда. Вон как у хозяйки твоей губки-то дёргаются. Не нравлюсь я ей.
Пальцы Люциуса, неподвижно лежащие на отполированной столешнице, побелели. Нарцисса прерывисто вздохнула и ещё более гордо, чем раньше, выпрямилась на стуле. Казалось, взрыва не избежать.
- Полно, полно, господа, – вмешался Эйнар Скуммель, который сидел справа от Люциуса и слева от Фенрира. Кажется, он единственный из всех был по-настоящему спокоен и расслаблен. – Мы пришли сюда поговорить о деле, разве нет?
- У меня нет и не может быть никаких дел с… с ним! – мотнул головой в сторону Фенрира Люциус. Скуммель тряхнул волосами, зацокал языком:
- Ай-ай-ай, дружище, нехорошо так говорить. Тёмный Лорд не брезговал вести дела с оборотнями, а ты возмущаешься?
- Даже Тёмный Лорд не захотел бы сидеть с такими, как он, за одним столом!
- Так уж сложилась судьба, – развёл руками Скуммель. – Мы все на одной стороне, хотим мы того или нет. К тому же… – его взгляд стал жёстким, пристально впился в лицо Малфоя, – у господина Сивого к вам есть вопрос. Не так ли, друг мой Фенрир?
- Точно, есть, – ухмыльнулся Фенрир. – Вот смотрю я, мистер Малфой, на вашу жизнь, и меня зависть берёт. Дом у вас – загляденье, одеты вы как положено, и поесть-попить найдётся. А мои ребята, верой и правдой служившие Тёмному Лорду, раздеты и разуты, голодают, мёрзнут. Вы бы помогли нам, а, господин Малфой?
- Да как вы… – красные пятна вспыхнули на скулах Малфоя, но тут Нарцисса положила тонкие пальцы на его запястье, и он замолчал, не договорив вопроса. Мерзкая улыбка расплылась на губах Фенрира, обнажая длинные жёлтые клыки.
- Знаете, что происходит с теми, кто меня обижает? – хрипло проговорил он. – С вами я, положим, ничего не сделаю, по старой дружбе. А вот щеночка своего берегите… – он медленно облизнул губы бледным языком, не спуская взгляда с помертвевших от ужаса и гнева лиц Люциуса и Нарциссы.
Нарцисса чуть крепче стиснула пальцы на запястье Люциуса, и у того дрогнули губы.
- Хорошо, – отрывисто произнёс он. – Я велю домовикам приготовить для вас пищу и лекарства.
- Вот видите, как хорошо, когда товарищи находят общий язык, – широко улыбнулся Скуммель, откровенно потешаясь над ситуацией. – Знаешь, Люциус, можно обойтись и без лекарств. Фенрир и так сможет их получить.
- Не понял, – протянул Сивый, вглядываясь в лицо Скуммеля тёмными глазами. Скуммель неторопливо отпил вина, прежде чем ответить:
- Гвилт и его парни хотят навестить одного зельевара в Ливерпуле. Почему бы вам не отправиться туда тоже? Лекарств и зелий хватит на всех, к тому же, – он весело улыбнулся, точно сдерживая смех, – тебе наверняка хочется встретиться с Гвилтом после того, что он устроил в Стантон-Лонг?
- Положим, хочется, – протянул Сивый, не отрываясь глядя на Скуммеля. – А как ты про Стантон-Лонг узнал?
- У меня есть источники в Министерстве, – с улыбкой ответил Скуммель.
- Вот как? – хохотнул Сивый. – Тогда, может, и про старину Джима Хейвуда разузнаешь? Я по нему, знаешь ли, соскучился. Старый товарищ, мы с ним огонь и воду прошли.
- Постараюсь, – серьёзно кивнул Скуммель. Выдержав паузу, он с деланным равнодушием произнёс: – Кстати… ты ещё не забыл Ремуса Люпина?
Фенрир, отвернувшийся было, вновь перевёл на него взгляд, его губы слегка приоткрылись.
- Он вступил в стаю Гвилта, – проговорил Скуммель, наслаждаясь реакцией Фенрира – тот ещё шире открыл рот, на болезненно-жёлтых щеках проступил румянец.
- Точно знаешь? – хрипло выдохнул Сивый. Скуммель лениво кивнул:
- Точнее не бывает. Я сам его туда доставил.
- Почему туда? – рявкнул Сивый. – Почему не ко мне?
Скуммель захлопал ресницами:
- А что, надо было? Извини, Фенрир, но ты сотню раз мог забрать мальчишку к себе – ты, чёрт возьми, знал, где он живёт! Поверь, у меня не было выбора – если бы я в ту ночь пришёл к Грегору с пустыми руками, его доверие ко мне сильно бы пошатнулось, и я не рассказал бы тебе то, что рассказал сегодня… Но теперь ты знаешь.