К тому же, у малыша Гарри в последнее время испортился сон.
Лили и Джеймс наверняка недавно с трудом уснули.
Не хочется им мешать.
- Семь дней назад Волдеморт пришёл в дом моих друзей, – громко сказал Ремус, глядя на оборотней, окруживших его. – Я знал их больше десяти лет. Мы учились вместе. Я танцевал на их свадьбе. Я был на крестинах их сына. Волдеморт пришёл к ним в дом, и убил их обоих.
Уже утром, когда он смог наконец задремать, в сером рассветном свете к нему явился Патронус. Не большой пёс, а маленький голубь, из глаз которого текли призрачные слёзы. Срывающимся голосом Алисы Лонгботтом голубь проговорил: «Ремус, я только что узнала… Боже, какое горе, Ремус…»
- Сперва он убил отца.
«Волдеморт убил… боже мой… Волдеморт убил Лили и Джеймса. Они погибли…»
- Потом убил мать.
«Я понимаю, ты наверняка мне не поверишь… о господи, я сама не верю… Ремус, неужели ты думаешь, что Сириус мог… ты понимаешь… Сириус…»
- Он убил их обоих, на глазах у ребёнка. А потом переступил через трупы родителей, чтобы подойти к нему и убить его тоже.
«Сириус – предатель? Я не верю, Ремус, не верю! Не верю!»
- Но он не смог его убить. Я не знаю, что тогда произошло. Но я знаю одно: Волдеморта больше нет. Он убил моих друзей, и заплатил за их кровь своей проклятой кровью!
Лили и Джеймса больше нет.
Питера больше нет.
Сириус – предатель.
Он метался по улицам Лондона, натыкаясь на стены, бежал, пока не добрался до маленького переулка, разрушенного заклинанием. Круглые шлемы лондонских полицейских, чёрные зонтики горожан не смогли заслонить зрелище крови, разлитой по асфальту, изуродованных тел, застывших у обугленных стен.
Лили и Джеймса больше нет.
Питера больше нет.
Сириус – предатель.
Он шёл в никуда, ничего не видя от слёз. Повсюду вокруг него, во всей магической Британии, в тот день плакали. Но не от горя – от счастья. Хлопали крыльями совы. Смеялись и кричали волшебники, высыпавшие на улицы прямо в мантиях и остроконечных шляпах. Трещали фейерверки Дедалуса Дингла, удивляя и радуя маглов – что за невиданный звездопад! Звенели бокалы, люди по всей стране произносили шёпотом или во весь голос: «За Гарри Поттера! За Мальчика, Который Выжил!»
Наверное, в тот день из всех английских волшебников плакали от горя только несколько человек. Он сам. Алиса и Фрэнк. Миссис Петтигрю. И ещё – с отвращением и яростью думал он – Беллатрикс. Беллатрикс, оплакивающая своего Лорда.
Может быть, Снейп тоже страдал от горя? Сейчас Ремусу хотелось в это верить. Может, в ту минуту, когда он увидел его в коридоре возле кабинета Дамблдора, бледного, в слезах, Снейп оплакивал Лили, оплакивал свою любовь, которую он разрушил своими же руками? Тогда Ремус не хотел даже допустить единой доброй мысли о человеке, которого так ненавидел. Но сейчас он думал по-другому. Может, в Снейпе осталось что-то хорошее?
Он посмотрел на оборотней. Больше десяти пар глаз смотрели на него со всех сторон. Некоторые были полны гнева. Но большинство смотрели на него с пониманием. И даже как будто бы с восхищением.
Он поднял бутылку над головой.
- Сегодня я пью за моих друзей, – громко сказал он. – За Джеймса. За Лили. И за Гарри Поттера. За Мальчика, Который Выжил!
Он поднёс бутылку к губам и начал пить. Глоток за глотком, не останавливаясь, пока бутылка не опустела. Глаза его были открыты, он не отрываясь смотрел в звёздное небо, в которое улетали искры костра.
Он всё ещё продолжал пить, когда тишину прорезал громкий гудок, и в небе над его головой пролетел длинный, светло-бежевый, роскошный автомобиль – «Шевроле» Эйнара Скуммеля.
====== Часть 25 ======
6 ноября 1981 года. 21:30
- Держи рот на замке, – сказал Скуммель, легко поворачивая руль, и машина изящно развернулась в воздухе, прежде чем приземлиться на вытоптанную траву. – Им не стоит знать, что произошло в Малфой-мэноре.
- Я и так не знаю, что там произошло, – буркнул Мур. – Я всё время сидел в гостиной, пока вы, мистер Малфой и Фенрир Сивый…
Скуммель развернул его к себе, и тот замолчал, испуганный холодным взглядом:
- Вот поэтому я и приказываю тебе молчать. Ни к чему Гвилту знать, что я встречался с Сивым, ты понял? Если ты хоть слово скажешь не к месту, он попытается нас убить. Я-то смогу убраться целым и невредимым, – его глаза сверкнули, губы холодно усмехнулись, – а вот ты – вряд ли.
Стоя на крыльце своего дома, в тени крыши, Адам наблюдал, как машина останавливается, как несколько оборотней, оказавшиеся на её пути, поспешно отбегают в стороны и возмущённо ругаются. Он стоял здесь уже несколько минут, наблюдая за вечеринкой, но не собираясь присоединяться – просто смотрел, никем не замеченный. И слушал. Финн рычит и скалит зубы, как всегда, а эти ребята, Люпин и Хуперс, хоть и не разговаривают прямо друг с другом, а всё же заодно. Грегор прав: это в точности так, как было у них, когда они были подростками-волчатами в стае Ральфа Кривозуба. И Адам не знал, что об этом думать. Грегор всегда говорил, что он не такой, как Ральф, и Адам был с ним согласен. Грегор хотя бы старался не обращать насильно, не убивал родителей на глазах детей, не мучил детей за ошибки родителей. Но сегодня утром он сравнил себя с Ральфом, и Адам не мог забыть его слова. Неужели его друг превратился в то чудовище, которым он когда-то поклялся никогда не стать? Ещё чуть больше года назад их стая была маленькой, действительно похожей на семью, но стоило Грегору поступить на службу к Тёмному Лорду, и всё изменилось. Больше грабежей, больше убийств – и больше оборотней, которые уже не приходили к ним по доброй воле, которых тащили в стаю обманом и насилием. Адам закурил, не отрывая сощуренных глаз от тонкой фигуры Ремуса Люпина, гордо выпрямившегося, произносящего речь в честь своих павших друзей, проклинающего Волдеморта. И стыдился признаться себе: он с ним согласен.
Неизвестно, как собирались отреагировать другие оборотни на речь Ремуса – их отвлёк приземлившийся автомобиль. Адам отбросил недокуренную сигарету в сторону, спустился с крыльца и быстро зашагал к Скуммелю, который уже выбрался из машины. Краем глаза он заметил, как в большом доме зажёгся свет, и в освещённом окне появился широкий силуэт Грегора.
- За мной, – бросил Адам Скуммелю, проходя мимо него. Пожиратель Смерти насмешливо приподнял брови:
- Как всегда, сама учтивость…
Квентин и Джин молча наблюдали, как Адам и Скуммель уходят в сторону большого дома, а следом за ними неуклбюже ковыляет толстый Кевин Мур. Взглянув на парня, Джин поняла, что Квентин думает о том же, о чём она. О том, что в ближайшее время Гвилт наверняка будет занят. Некому следить за ними, и они могут наконец поговорить с Ремусом и решить, что им делать дальше.
Едва она успела подумать об этом, как кто-то хлопнул её по плечу. Джин обернулась. Перед ней стояла красивая смуглая девушка, такая же невысокая, как она сама. Она улыбнулась, но её бледно-зелёные глаза смотрели недобро и тревожно, а рука сжала плечо Джин очень крепко.
- Не хочешь прогуляться? – спросила она. – Поболтаем о нашем, о девичьем.
- Кто ты? – быстро спросил Квентин, настороженно глядя на девушку. – Что тебе от неё нужно?
- Говорю же – поболтать, – закатила глаза девушка. – Не волнуйся ты так, я её не съем. Даже не укушу.
Джин ещё раз взглянула ей в глаза, потом повернулась к Квентину.
- Всё в порядке, – сказала она успокаивающе. – Не волнуйся за меня, я быстро вернусь.
Тем временем Ремус слез со своего ящика и поставил в траву пустую бутылку. В голове у него слегка шумело, и он чувствовал себя очень лёгким. Настолько лёгким, что ему казалось, что ветер раскачивает его из стороны в сторону, как одно из деревьев, что шумят неподалёку. Оборотни вокруг него негромко разговаривали, их голоса долетали до Ремуса как сквозь воду. Они старательно не обращали на него внимания. Что ж, этого стоило ожидать. Ведь ещё не так давно они работали на Волдеморта. Но теперь он был уверен, что по крайней мере половина из тех, что стояли и слушали его речь, служили Волдеморту не по доброй воле. Иначе его ждало бы что похуже, чем показное игнорирование.