Ремус прислонился спиной к дереву, поднёс к губам сигарету, которой его угостил Квентин. Не травка – он уже предупредил Квентина, что здесь наркотики лучше не употреблять, на что Квентин заверил его, что завязал. Затянувшись, Ремус попробовал выпустить дым через нос; это новое ощущение было странным, но оно ему понравилось. Глядя, как дым тает в воздухе, он думал о том, что рассказал Квентин.
Он думал о Гае Моррисе. Несколько раз они встречались, когда приходили за зельями к Джуду Коулману. Их знакомство ограничилось несколькими разговорами, но Ремусу хорошо запомнился этот немногословный мужчина с сединой в тёмных волосах. Он как-то обронил, что после обращения в оборотня сбежал в Европу и некоторое время жил в Румынии, и даже устроился ненадолго драконоборцем, пока его не вычислили, и он был вынужден уволиться. О драконах он говорил с нежностью, на его усталом лице появлялась улыбка. А потом он умер, и кто-то вытащил его из гроба, вырвал из груди сердце и отбросил его тело в сторону, как надоевшую куклу.
А ещё он думал об Айтоне Пейдже. Об Айтоне Пейдже, чьё тело было изуродовано каким-то мерзавцем, охотящимся за сердцами и кровью оборотней. Об Айтоне Пейдже из команды «Зелёные Драконы», плакат которой висел в комнате Джеймса.
Он сидел в середине первого ряда, как и подобает ловцу. Широкоплечий, огненно-рыжий, бледный оттенок кожи совсем не виден из-за плотного слоя веснушек. Улыбка во весь рот, и острые глаза пристально следят за маленьким снитчем, который порхает по комнате, слабо звеня крыляшками. Каждый раз, когда Джеймс выпускал свой снитч полетать, Айтон Пейдж на плакате оживлялся, щёлкал пальцами, наклонялся вперёд, как зритель на мачте. И каждый раз, когда Джеймс вновь играючи ловил снитч, Пейдж беззвучно смеялся и показывал ему большой палец.
Но в тот вечер Пейдж сидел неподвижно, сонно хлопая рыжими ресницами. Снитч был крепко заперт в ящике стола – у его хозяина были дела поважнее.
- Вот, как тебе? – Джеймс протянул вперёд маленькую бархатную шкатулку и откинул крышечку. Сириус заглянул внутрь:
- Это как-то внезапно, Сохатый. Ты бы меня для начала в ресторан отвёл.
- Да иди ты! – Джеймс коротко, нервно рассмеялся, взъерошил себе волосы и повернулся к Ремусу: – Лунатик, что скажешь?
- О да! – закричал Ремус, бросаясь Джеймсу на шею. – Наконец-то! Я согласен, Джеймс, я согласен!
Громко хохоча, они упали на пол. Джеймс спихнул Ремуса в сторону, всё ещё смеясь, склонился над шкатулкой. Кольцо по-прежнему было внутри, надежно зажатое в бархатной подушечке. Поднявшись на ноги, он повернулся к Питеру:
- Хвостик, ты тут единственный нормальный человек. Как тебе кольцо?
- Очень красивое, – улыбнулся Питер. – Мне нравится, что оно с изумрудом.
- Я выбирал под цвет глаз, – голос Джеймса был нервным и высоким. – По-твоему, это не слишком? Я не перестарался?
- Джеймс, ты и «перестараться» – это несовместимые понятия, – закатил глаза Сириус. – Расслабься. Вы и так уже живёте вместе. Если она смогла выносить твой храп два месяца подряд – значит, она твоя навеки.
- Серьёзно, Джеймс, кольцо замечательное, – подтвердил Ремус. – Я уверен, что всё будет хорошо.
Джеймс опустился на кровать и снова рассмеялся, теперь тихо. Его глаза сияли ярче, чем изумруд в шкатулке.
- Я всё равно волнуюсь, – проговорил он счастливым голосом. – Мне кажется… Мне кажется, я стою на пороге… или хочу перелистнуть страницу, понимаете? Как будто мне осталось сделать всего один шаг, и всё плохое останется позади, а дальше будет только счастье.
- Слыхали, парни? Всё плохое останется позади – это он про нас, – драматично прошептал Сириус. Джеймс тут же пихнул его в бок:
- Перестань, придурок, я не это имел в виду!
- Я знал, что ты это скажешь, – трагично произнёс Сириус, закатывая глаза. – Я всегда знал, что ты неблагодарная скотина, и всё равно отдал тебе лучшие годы своей жизни. Страсть затмила твой разум, но однажды ты вспомнишь своего бедного друга…
- Сириус, ради Мерлина, заткнись и не наводи тоску! Ремус, можешь его заткнуть, а?
- Не могу, – проговорил Ремус, задыхаясь от смеха. – Пусть говорит. Пусть позорится до конца, я не буду ему мешать.
- И ты туда же, комок шерсти! – взвыл Сириус, пафосным жестом вскидывая руку. – Один, совсем один, покинут и забыт, как король Лир, преданный своими старшими дочерьми! Одна ты осталась мне верна, моя Корделия! – он протянул руку и щёлкнул по носу Питера, который совершенно растерялся и не знал, смеяться ему или молчать.
- Ладно, ладно! – Джеймс вскинул руки в воздух. – Хватит! Я понял, раз вы строите из себя идиотов, значит, вам всё нравится. Надеюсь, я не вспомню вас, придурков, когда заговорю с ней, и не заржу в самый неподходящий момент…
- Мы именно этого и добивались, – заявил Сириус.
- Это был наш коварный план, – поддакнул Ремус.
- Мы родились для того, чтобы портить тебе жизнь.
- Мы посланы тебе в наказание за твои грехи
- Всё, всё, я понял!
- Не дрейфь, Сохатый, – Сириус взъерошил ему волосы. – Просто будь спокоен и уверен в себе. И поговори с ней, как нормальный человек. Это будет сложно, но ты постарайся.
И добавил уже совсем другим, серьёзным и взрослым голосом:
- Я рад за вас, дружище. Я чертовски сильно за вас рад.
- Это Джин, – взволнованно сказал Квентин, бросая сигарету и вдавливая её в землю носком ботинка. – Эй, Джин! – позвал он шёпотом. – Мы здесь!
Девушка медленно подошла к ним, раздвигая руками кусты. По её лицу Ремус сразу понял: что-то случилось.
Очень тихим, срывающимся голосом Джин рассказала обо всём, что услышала. Когда она замолчала, Квентин закрыл глаза и тихо, отчётливо выругался.
- Девен, бедняга, – пробормотал он. – А ещё переживал, что не попал на первую полосу… И Стив... Я готов поспорить, что этот урод нападёт на его жену.
- Профессор Дамблдор не допустит, чтобы с ними что-то случилось, – дрогнувшим голосом сказала Джин, обхватив себя руками. – Он защитит их.
Шмыгнув носом, она повернулась к Ремусу:
- Я не успела сказать тебе спасибо. Тогда, в Ипсвиче.
- Не за что, – Ремус посмотрел ей в глаза, большие и карие, как у Алисы Лонгботтом, но не тёплые и радостные, а усталые и печальные. – Как видишь, я не смог помочь вам как следует.
Джин на секунду сжала губы, потом резко перешла на другую тему:
- Адам сказал, что Скуммель как-то связан с тем, кто расчленяет оборотней. Он сказал: «твой приятель». А Скуммель заявил, что они не друзья, хоть и служили вместе Тёмному Лорду. Как ты думаешь, кто это может быть?
- Кто угодно, – пожал плечами Ремус Люпин. – Долохов, например. Он создал собственное убивающее проклятие, мог и ритуалы с кровью оборотней проводить. Или Люциус Малфой. Мой друг Артур Уизли давно подозревает, что он проводит ритуалы чёрной магии. Но доказать это до сих пор не смогли, и Малфой всё ещё на свободе.
Все трое вздрогнули – в лесу, совсем близко, послышались шаги. Кто-то пьяным, заплетающимся голосом напевал песню «Yellow Submarine». Похоже, вечеринка у костра закончилась, и народ расходился по домам.
- Вам пора идти, – быстро сказал Ремус. – Адам может заметить, что вас нет.
- Пока, – сказала Джин. Ремус сжал в руке её маленькую ладонь, потом его пальцы утонули в широкой и тёплой ладони Квентина. Кивнув им на прощанье, он поспешил на кухню, уже решив, что соврёт Камалу, будто ему стало плохо после выпитого, и поэтому он так долго не возвращался.
====== Часть 26 ======
7 ноября 1981 года. 10:43
- Иди, принеси дров, – велела Зельда.
- Сейчас, – Ремус опустил большую стопку тарелок на стол рядом с плитой. Камал помешивал в большой кастрюле овсяную кашу; каша была уже почти совсем готова, и от неё по всей кухне разносился тёплый и влажный запах, напоминавший Ремусу о завтраках в Большом Зале Хогвартса. Расправляя засученные рукава свитера, он вышел наружу и замер.