С неба падал снег. Опускаясь на землю, мокрые снежинки мгновенно таяли, и было понятно, что этот снегопад не принесёт с собой ничего, кроме грязи и сырости, но зрелище всё равно было таким прекрасным, исполненным такого волшебства и такой чистоты, что Ремус на несколько секунд потерялся в своих мыслях.
Он вдруг вспомнил, как чуть меньше года назад, в начале зимы, был в гостях у Лили и Джеймса. Счастливая, но усталая и сонная Лили начала клевать носом прямо за столом, едва не выронив чашку с чаем; Джеймс нежно обнял её и увёл в спальню, а потом они с Ремусом взяли с собой малыша Гарри и отправились погулять, чтобы не мешать Лили выспаться. В тот день тоже был снегопад; на маленького Гарри он произвёл потрясающее впечатление. Сперва мальчик просто смотрел на рой снежинок, разинув рот; потом начал громко визжать от восторга и хватать снежинки пухлыми ручками. Ремус и Джеймс вытащили палочки и начали колдовать, сплетая снежинки вместе, создавая из снегопада призрачные фигуры оленей, зайцев, мягко машущих крыльями сов… Когда пришла пора уходить с мороза обратно в тепло, Гарри отчаянно разрыдался. Он не мог понять, чем он так провинился перед папой и дядей Лунатиком, что они не дают ему ещё немного посидеть на улице и посмотреть на красивые снежные звёздочки.
Кошмарная зима прошлого, 1980 года. Самая холодная за много лет. В магловских газетах Ремус читал о стариках, которым было нечем заплатить за отопление, и которые насмерть замерзали в собственных домах; в волшебных – о новых зверствах Пожирателей смерти, о нападениях, исчезновениях, убийствах. Ему было невыносимо возвращаться домой: всё напоминало о матери, которая умерла совсем недавно. Всё больше времени он проводил у Сириуса, и всё сильнее чувствовал, как Сириус от него отдаляется. О, эта ужасная зима 1980 года. И всё же тогда он был намного счастливее, чем сейчас.
Чьи-то голоса ворвались в его мысли, вернули его из прошлого в настоящее. Осторожно ступая, Ремус подошёл поближе к маленькой двери, за которой хранились дрова, и услышал резкое:
- О чём вы с ней говорили?
- Не твоё дело!
- Нет, это моё дело, чёрт побери!
Финн и Урсула. Отлично, просто замечательно. Ремусу не хотелось видеть кого-либо из них; ещё меньше он хотел, чтобы они сами его увидели. Он отступил назад, прячась за облетевшими кустами, и увидел, как эти двое вылетели из зарослей. Финн попытался схватить Урсулу за руку, та развернулась и приставила кулак к его носу:
- Ещё раз попытаешься меня схватить – отрежу тебе пальцы. Понял меня?
Пулей пролетев мимо Ремуса, Урсула торопливо зашагала прочь. Неожиданно из-за угла дома вышел Хантер; завидев девушку, он широко улыбнулся:
- Привет, моя лапонька!
- Уйди с дороги! – рявкнула на него Урсула. – Только тебя не хватало, чёртов обдолбыш!
Финн посмотрел ей вслед. Взгляд у него был какой-то странный: не сердитый, как вчера, у костра; Ремус бы скорее назвал его обиженным и расстроенным. Дёрнув плечами, Финн ушёл в другую сторону. Ремус перевёл дыхание и отправился за дровами. Что ж, ни Финн, ни Урсула его не заметили и не наехали на него. День, можно сказать, начался удачно.
Вернувшись на кухню, он едва не выронил дрова себе на ноги: возле очага, хмуро глядя в огонь, стоял Грегор Гвилт. Ремус живо вспомнил о том, что произошло в прошлый раз, когда они с вожаком оказались вместе на кухне. Гвилт поймал его взгляд:
– Тебя-то я и искал. Положи дрова.
- Грегор, – робко заговорила Урсула, отходя от плиты. – Грегор, нам надо поговорить.
- Поговорим позже, – спокойно ответил Гвилт и снова перевёл взгляд на Ремуса: – Найди братьев О’Ши и Кроу. Скажи им, чтобы пришли ко мне.
- Хорошо, – проговорил Ремус, опуская дрова на плитку возле очага и отряхивая руки, прежде чем выйти обратно под снег.
Дэна он нашёл сразу – тот колол дрова. Его куртка была расстёгнута, воротник рубашки распахнут – он словно не ощущал холода. Расколов одно полено, он выпрямился и произнёс:
- Может, хватит уже притворяться?
Ремус застыл на месте, не зная, что сказать. Но Дэну уже ответили:
- Может, хватит указывать мне, что делать?
Голос принадлежал Урсуле, и Ремус не смог удержаться, чтобы не закатить глаза. Похоже, ему всё-таки не избежать встречи с ней. Он медленно пошёл вперёд, обогнул большую кучу дров и сразу заметил девушку – та сидела на бревне, лениво обстругивая ножом веточку.
- Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, – настойчиво продолжал Дэн. Урсула усмехнулась:
- Дэн, ты ещё хуже Хантера… хотя, нет. Ты хотя бы не предлагаешь мне наркоту. У меня всё в порядке, понял?
- Ничего у тебя не в порядке, – вздохнул Дэн. – Послушай ещё раз: если тебе нужна помощь…
- Да ну тебя! – девушка сердито отбросила ветку и резко поднялась на ноги. – Дэн, ты и себе-то помочь не в состоянии, куда уж тебе до моих проблем?
Дэн печально посмотрел, как она уходит, потом повернулся к Ремусу.
- Привет, – слегка улыбнулся он.
- Привет. Грегору нужен ты, и ещё твой брат и Кроу. Не знаешь, где они?
- Они в лесу, – Дэн посмотрел в сторону верхушек леса, еле различимых за снегопадом; дальние горы уже совсем скрылись в белой мгле, как будто их никогда и не существовало. – Пойдём, я тебя провожу.
Он отставил топор в сторону, застегнул куртку и направился в сторону леса, Ремус за ним. Пройдя мимо первых деревьев, Дэн начал рыться в карманах, вытащил что-то маленькое, кинул Ремусу:
- На, возьми. Позавтракать сможешь ещё не скоро.
Ремус поймал на лету маленький свёрток. Развернув бумагу, он неожиданно для себя улыбнулся: там лежал тыквенный пирожок. Вроде тех, которые продавались в Хогвартс-экспрессе.
- Спасибо, – искренне сказал он. – Где ты это взял?
- В Лондоне. Вчера мы с братом были в Министерстве.
Ремус уже это знал. Но изумлённо присвистнул:
- Ничего себе! Зачем вы туда ходили?
Дэн улыбнулся:
- Не могу сказать.
Ремус откусил кусок пирожка. Он был немного чёрствый, но очень вкусный. Сладкий, с оттенком корицы. Сразу вспомнился Хогвартс-экспресс, обитые красным бархатом сиденья, смех друзей, карточки от «Шоколадных лягушек»…
- Спасибо, – сказал он снова. – Куда мы идём? Туда, где в прошлый раз вы ставили ловушки на кроликов?
- Нет. Я пока не знаю, но скоро узнаю.
- Что? – не понял Ремус.
- Я почувствую, когда мы окажемся рядом.
Ремус недоверчиво усмехнулся:
- Как это?
- Можешь называть это чутьём, если хочешь.
- И… оно есть у всех оборотней? Это чутьё?
- Конечно.
- У меня нет.
- Есть. Ты просто не умеешь им пользоваться.
- Ну, не знаю, – протянул Ремус. Дэн вдруг остановился на месте.
- Сейчас я покажу тебе. Остановись.
Ремус остановился, настороженно глядя, как Дэн подходит к нему, становится позади, берёт его за плечи:
- Чувствуешь что-нибудь?
- Нет, – отозвался Ремус. – Хотя, да. Я чувствую себя глупо.
Дэн издал короткий смешок:
- Закрой глаза. Сосредоточься.
- На чём сосредоточиться? – пробормотал Ремус, но глаза послушно закрыл.
- На слухе. На ощущениях. Постарайся ощутить всё, что вокруг тебя. Подумай о воздухе, которым дышишь. О звуках, которые тебя окружают. Обрати внимание на любые ощущения, вообще любые.
Ремус сдавленно вздохнул и закрыл глаза покрепче, почти зажмуривая их. Ему хотелось сказать Дэну, что всё это глупости. Ничего он не почувствует, более того: ему не хочется чувствовать. Какова бы ни была эта особенность оборотней, она ему не нужна. Он всё ещё думал об этом, когда внезапно осознал: Дэн больше не стоит позади него. Его руки исчезли с его плеч, а он этого даже не заметил. Ремус быстро повернул голову в сторону, и только тут понял, что глаза у него всё ещё закрыты. Как глупо. Его веки задрожали, собираясь открыться.
- Нет, – спокойно сказал Дэн, совсем с другой стороны, не там, куда он повернулся в его поисках. – Не открывай пока. Подумай. Что ты чувствуешь?