Место, которое он выбрал для встречи, было расположено далеко от главной улицы деревушки, и всё равно даже здесь, в этом убогом закутке между замшелой каменной стеной и покосившейся изгородью, окружавшей запущенный садик, он слышал звуки, доносившиеся из церкви. Кто-то играл на пианино, аккомпанируя хору нежных детских голосов. Хор школьников репетирует выступление к Рождеству. Это было бы мило, если бы не было так лживо. Дереку и так было плохо, а музыка медленно приводила его в бешенство, и он молча кружил в закутке между стен, как загнанный зверь, а снежинки падали с тёмного неба, одевая его фигуру в серебристую сверкающую мантию.
Он начал терять терпение, когда они наконец появились. Сперва Дерек увидел сквозь снегопад два силуэта на дальнем конце улицы. Потом, уловив тихий хруст свежего снега за спиной, круто развернулся и сжал зубы – ещё двое подходили с другой стороны. Четверо против одного. Что ж, этого стоило ожидать, если учесть, сколько раз он переходил им дорогу.
Оборотни приблизились, окружив его со всех сторон. Дерек молча окинул взглядом молчаливого Виктора, отвернулся от Хантера, который нахально ухмылялся ему в лицо, сердито взглянул в горящие чёрным огнём глаза Адама, прежде чем повернулся к Грегору Гвилту.
Несмотря на снегопад, вожак единственный из всех пришёл на встречу с непокрытой головой. Воротник куртки был расстёгнут, открывая мощную шею. Глядя на Дерека, Грегор улыбнулся.
- Дерек О’Ши, – произнёс он медленно, чётко выговаривая каждый слог. Потом снова улыбнулся, на сей раз чуть шире, приоткрывая острые зубы, но глаза его оставались холодными. Дереку смотрел в них и чувствовал, что долго не выдержит этого взгляда. – Какая встреча. Последний раз я видел тебя – дай-ка вспомнить – год назад. Ты и твой брат сорвали нам хорошее дело в Манчестере. К тому времени, как мы появились на той станции, вы уже убегали оттуда с деньгами и товаром.
- Значит, надо было появиться раньше нас, – ответил Дерек.
Гвилт склонил голову набок, прищурил глаза, пристально рассматривая Дерека.
- Ты знаешь, что твоя мать ограбила меня, Дерек? Мало того, что она сбежала – она ещё и утащила у меня пару новых перчаток и кошелёк с десятью галеонами. Я так и не понял, почему она просто не попросила меня отпустить её. Я бы отпустил. Я бы и денег ей дал, даже больше, чем она забрала. Сара всегда была импульсивной. Сперва делала, потом думала. Знаешь, за это она мне и нравилась. Может, поэтому я не пытался разыскать её.
- Я знаю, что ты не пытался, – сквозь зубы ответил Дерек. – И хорошо помню, какой была моя мать. И как мы с братом обводили тебя вокруг пальца. Тогда, в Манчестере, и в Лондоне, и в Ковентри, и много где ещё. Я сюда не для того пришёл, чтобы ворошить прошлое.
- Тогда для чего?
Дерек на миг закусил губу. Потом сдавленно проговорил:
- Ральф Кривозуб.
Грегор мотнул головой, как упрямый бык:
- Не пытайся втянуть меня в твои разборки с Ральфом. У меня сейчас есть дела поважнее. Я работаю на Тёмного Лорда, если ты ещё не знаешь.
- Я знаю, – Дерек стиснул зубы, прежде чем проговорить: – Он забрал Дэна. Выследил его и забрал.
- И что? – спокойно спросил Гвилт. – Он обратил Дэна, имеет полное право видеть его в своей стае.
- Ты прекрасно знаешь, как он его обратил! – огрызнулся Дерек. – Я слышал, ты никого не обращаешь против воли, и своим волкам запрещаешь! Но Ральфу готов такое простить? По старой дружбе?
- Следи за языком, мальчик, – спокойно велел Виктор. Его рука легла на волшебную палочку, заткнутую за пояс.
- Да, всё так, – произнёс Гвилт. – Я против того, чтобы в оборотней превращали против воли. И мне жаль, что с сыновьями Сары поступили именно так. Но я всё ещё не понимаю: как меня должно волновать то, что происходит между вами и Ральфом?
- Я прошу тебя о помощи, – Дерек скрипнул зубами и сжал кулаки: эти слова дались ему тяжело. – Помоги мне вырвать брата из лап Ральфа Кривозуба, и я больше никогда не перейду тебе дорогу.
Хантер рассмеялся. Виктор тоже. Адам презрительно усмехнулся. Грегор нахмурился:
- Ты хоть представляешь себе, о чём просишь? У Ральфа волков не меньше, чем у меня.Ты предлагаешь мне пробраться в лагерь Кривозуба и утащить твоего брата, как принцессу из башни дракона? Или начать открытую войну? Это даже не смешно, Дерек. Я не стану рисковать жизнями своих ребят ради одного волка. И не проси. Разве что… – тут он снова улыбнулся, – разве что на кону будет не один волк, а два.
У Дерека пересохло в горле. Он знал, к чему клонит Грегор. И знал, что не сможет сказать «нет».
Дэн был для него всем. Всем, что имело значение. Всем, ради чего он жил.
Грегор шагнул вперёд, взял его за плечо.
- Ты должен вступить в мою стаю, – жёстко сказал он. – Ты будешь выполнять всё, что я тебе прикажу. Если я прикажу грабить – ты будешь грабить. Прикажу убивать – будешь убивать. Прикажу отдать свою жизнь – ты сделаешь и это.
- Согласен, – слова сорвались с его губ белым облаком и растаяли в холодном воздухе.
- Твой брат придёт ко мне тоже, – холодный взгляд Грегора скользил по его лицу, изучал, оценивал. – Он тоже будет мне служить.
- Он не согласится.
- Согласится, если ты убедишь его. – Рука Гвилта крепко сжалась на его плече, почти причиняя боль, но следующие слова, в противовес этой грубой хватке, прозвучали мягко, почти ласково:
- Ты ведь убедишь его, правда, Дерек?
- Да, – он едва узнал собственный голос.
Гвилт довольно кивнул и улыбнулся:
- Добро пожаловать в семью, мальчик.
====== Часть 27 ======
7 ноября 1981 года. 15:59
- Ты хорошо разбираешься в зельях?
Ремус чуть не ответил: «нет». Он никогда не разбирался в зельях хорошо, куда ему до Лили или Северуса – те всегда получали на уроках Слагхорна отличные оценки. Он сам тоже был отличником, но Слагхорн никогда не хвалил его так, как Лили. «Всё правильно, – говорил он всегда, когда Ремус заканчивал свою работу, – всё, как надо, не больше и не меньше. Вы прекрасно умеете следовать указаниям из учебника, Ромулус. Вот только работаете вы как-то без огонька». Ремус старался не обращать на его слова внимания. Без огонька так без огонька. Его вполне устраивало положение скучного и правильного отличника, почти незаметного на фоне таких талантов, как Джеймс, Лили и Сириус. Он никогда не забывал, что сам факт того, что он учится в Хогвартсе – огромное, сумасшедшее везение.
- Не очень хорошо, – сказал он, подняв глаза от карты, расстеленной на столе, и встречаясь взглядом с Гвилтом. – Только в тех, которые изучал в школе. Но я уже три с половиной года как выпустился. Я мог многое забыть.
- Хватит скромничать, – усмехнулся Гвилт. – Хантер рассказал мне кое-что о тебе.
Что? Сердце Ремуса провалилось куда-то в живот, и в ушах зазвенело, так что он с трудом услышал остальные слова:
- …он сказал, что ты приходил к нему в гости на днях. И рассказал, что был круглым отличником в Хогвартсе, в том числе и по зельеварению.
- Это так, – сказал Ремус. Сердце вернулось на место, но билось медленно и вяло, словно ему приходилось гонять по венам не кровь, а густую холодную кашу. – Я был отличником. Но мы изучали не все зелья, только те, которые входят в программу. И с тех пор, как я выпустился, появилось много новых рецептов, о которых я вообще ничего не знаю. Например, аконитовое зелье, или…
«Или Лакрима», – чуть не проболтался он, но успел вовремя заткнуться. К счастью, Гвилт ничего не заметил. Ремус обратил внимание, что вожак выглядит хмурым и погружённым в какие-то свои тайные мысли. Совсем как он сам, вдруг подумалось ему. После того, что он услышал утром, он до сих пор не мог прийти в себя.