Чиновник наблюдал за курицей и солдатами, которые на грозное «ко-ко!» отвечали удалым «хая!» — и ловили ладонями воздух, и почему-то успокаивался. Возможно, холодный воздух прочистил голову.
— Сильная курица, — заметил он. — Так быстро бегает и не устает.
— Еще бы не бегала. Для прыткости я ей дал пузырек зелья, — ответил ведьмак. — Она приехала полудохлая, даже крылышком не колыхала.
— И зачем тогда дали зелье? Если хотели ее съесть, сразу бы рубили. Удобно, что она была почти дохлая.
— Жалко стало.
— А солдат вам не жалко? — из любопытства спросил Олмер. Перед ним как раз пробежал запыхавшийся мужчина.
— Жалко, — согласился ведьмак и отпил из кружки. — Им я тоже дал зелье.
Чиновник как-то почувствовал, что сзади кто-то есть, и обернулся. В дверях стояла Харт и улыбалась. И отчего-то ему показалось это обольстительным.
«Полгода без женщины — слишком долгий срок», — понял Олмер, рассматривая Нею в тулупе.
— Лейтенант, у вас хромает дисциплина, — сказал он. — Ведьмаку штраф.
— Мое жалованье еще позволяет что-то вычитать? Я считал, оно закончилось еще на прошлом штрафе, — чуть улыбнулся Эзра.
А Олмер окончательно уверился, что парень здесь не за тем, чтобы служить. Но зачем? Его раздражение ушло, и теперь он вернулся к привычному занятию — решению маленькой задачки с некоторыми неизвестными.
— «Фарун и К», — вдруг вспомнил Олмер, где именно слышал эту фамилию. — «Лучший виски! Оценят только настоящие мужчины».
— Компания моего отца, — усмехнулся Эзра и отсалютовал кружкой, как стаканом.
— У вашего отца плохо идут дела?
— Наоборот. Он открыл еще два мужских клуба в столице. И компания стала официальным поставщиком крепких напитков при королевском дворе.
Больше Олмер ни о чем не спрашивал, а спокойно пошел обратно в дом. О делах Фаруна-старшего он пока ничего не знал, чтобы делать выводы. Но подумал: «Когда рушится крупное предприятие, нужны серьезные деньги, чтобы остаться на плаву».
ГЛАВА 6
Мороз щипал щеки и медленно забирался за воротник, а Нея все сильнее поднимала плечи в попытке не пустить холод внутрь.
За год она так и не привыкла к холоду. И как никогда жалела, что согласилась на такую сомнительную награду, как служба на Северной заставе. Неплохо было, только когда она просыпалась вместе со Свеном.
— Тебе не нужно так рано вставать, — говорил он, прижимая ее к своему горячему телу. — Ты здесь единственный офицер, сама себе начальник.
— Так могут говорить только свободные от обязательств и очень наглые скертанцы, — обычно отвечала Нея и еще минут десять грелась в его руках.
Часто Свен этим бессовестно пользовался, и она задерживалась далеко не на десять минут. Зато, выползая почти пьяной из его медвежьих объятий, чувствовала, что в крови разлито тепло, как от прогоревших углей. Оно грело ее почти весь день, а вечером опять приходил Свен.
Но ждать скертанца раньше весны не стоило. Пока не сойдет снег, он не повезет товары. Такие громаднее обозы, как у него, требовали хорошей погоды без метели, которая может разделить вереницу на десятки отдельных телег. Да и что будет, когда он приедет? Может, Свен женился или увидел кого-то симпатичнее. Строго говоря, она почти ничего о нем не знала, возможно, у него даже была невеста. Не жена. Брачной татуировки на руке точно нет. Но девушка могла быть. Они слишком о многом не говорили. Она точно знала только одно: с ним было тепло.
«Крайне мало для женщины, считающей себя разборчивой», — немного грустно усмехнулась про себя Нея.
Она сама не знала, почему Свен заинтересовался ею. Так же как не понимала, каким образом скертанец оставался на заставе в качестве гостя. У него все происходило без лишнего напряжения. Он был слишком спокоен и мил, ему никто не мог отказать.
Вот так просто договорился с комендантом, и скертанца вместе с двумя авторитетными купцами пустили на постой. Хотя места было мало. Им отдали комнату жены коменданта, а сама леди Четон перебралась к мужу, что для нее считалось верхом неприличия.
И так же просто Свен заполучил Нею. Хотя, может, и она его.
— Лейтенант, подгоните своих людей. Плетутся, как коровы.
Резкий голос чиновника по особым поручениям оборвал уютные мысли. И она обернулась к солдатам, придерживая свою лошадь.
Олмер ей был неприятен, где-то глубоко внутри Харт его даже опасалась. И старалась лишний раз не говорить при нем, мало ли как он расценит неосторожные слова. Ей нужно было сохранить звание лейтенанта и привилегии, которые к нему прилагались, а чиновник мог этого лишить. Для спокойствия достаточно было во всем с ним соглашаться, но у нее редко получалось быть послушной. Поэтому перед тем, как говорить при чиновнике, она глубоко вдыхала и приказывала себе молчать. Хотя Олмеру стоило бы знать, что при быстром темпе лошади издохнут раньше, чем обоз докатит до первой деревеньки.