Таких, не марающих руки, было всего трое — она, Олмер да ведьмак. Но последнему и так хватало работы. Половина лошадей прихрамывала, половина людей страдала ушибами. И он изящно скользил между повозками, раздавая пузырьки и шепча заговоры.
Нея все ждала, что чей-то разбитый нос и высохшая кровь его впечатлят. Но парень ловко совал зелья и отворачивался в нужный момент.
Вообще в работе он выглядел совершенно по-другому. Не красовался, а просто знал, что делать. За ним можно было долго наблюдать и сочувствовать его бедным рукам, которые алели на морозе.
— Лейтенант, — к Нее подошел солдат, — Милкота нет.
Она быстро оглядела ближайшие повозки, намереваясь указать солдату, где видела затертую шапку сержанта. Но буквально сразу остановила себя — не видела.
— Давно его нет?
— Да я думаю, с тех пор как волки завыли. Я видел, его лошадь понесла. И лошадь-то ведьмак вернул, а Милкота все нет.
Нея про себя выругалась и прямиком направилась к Олмеру. Она уже знала, что чиновник первым делом запишет сержанта в подозреваемые. Но у нее был один аргумент на этот случай.
— И что же? Вы хотите его искать? — без особых эмоций спросил чиновник. — Скоро ночь, обоз едва успеет добраться до деревни.
— Я понимаю, но сержант может быть ранен.
— Или мертв, — бросил он. — Наша главная задача — доставить камни… И ваш сержант вполне может быть сообщником бандитов.
— Нет. Когда пропали первые камни, я считала, что он замешан, так как лучше знает эту местность. И он согласился провести ритуал правды. Я провела. Он непричастен.
— Вы умеете проводить такой ритуал?
— Да, — четко ответила Нея, считая свой ритуал предметом гордости, пусть это и опасная магия на крови.
Чиновник лишь прищурился, как будто заново оценивая лейтенанта. И Нея понимала, что теперь она на особом счету. Маги со скромным резервом не могли использовать некоторые сильные заклинания, и вместо них самые отчаянные проводили ритуалы на крови, сложные и требующие точности.
— Хорошо, — согласился чиновник. — Вы можете прочесать окрестности. Но к завтрашнему вечеру вы должны прибыть на заставу, а еще лучше к утру быть в деревне. В помощь никого выдать не могу. Возьмите зелья восстановления у ведьмака… и постарайтесь не замерзнуть.
Нея облегченно кивнула.
— Я тоже еду, — как бы между прочим сказал Эзра, гладивший лошадь в трех шагах от них.
И по лицу было видно, что его совершенно не волновало мнение Олмера на этот счет.
ГЛАВА 7
Кто из учителей убеждал, что звери его никогда не тронут? Эзра не помнил. Но рассудил, что им не мешало бы самим встретиться с северными волками, которым не читали лекций о неприкосновенности ведьмаков.
Могло ли быть дело именно в волках? Вполне вероятно. Ему просто попались волки с напрочь отбитым нюхом, а то и стукнутые об деревья.
Звери не трогают ведьмаков. Эту аксиому он выучил еще в восемь лет. В день, когда проснулся его дар.
В то утро, выходя на прогулку, он неожиданно понял, что за камнем прячется мышонок, напротив сидит кот, а за углом неприкаянно бродят собаки, хотя никого из них не видел. Потом он почувствовал землю под ногами и услышал ее ворчание.
Тогда же отец, который никогда не упоминал о своей прабабке-ведьме, взял сына и отвез на окраину города. На пороге аккуратного белого домика их встретила сухонькая старушка в лиловом платье с оборками. Она-то и рассказала, что Эзра способен как отпугнуть, так и приманить зверей. После этого его возили к Элизе Фарун раз в неделю, где он прямо от порога слышал: «Ну что, маленькому мальчику больше не нужно бояться медведей? Да?» Это было ее странной потребностью — говорить о медведях. И Эзра узнал о них многое, да и не только о них. Старушка болтала без умолку, когда поняла, что ее слушают.
Отец Эзры с ней так и не начал нормально общаться. Дальше приветствий они редко заходили.
А когда однажды «поговорили», то в основном кричали. Отец Эзры шипел на прабабку и припоминал, как она отсудила у него деньги, доставшиеся от деда. А Элиза Фарун в ответ кричала: «Это было мое золото. Никто не имел права его отбирать!» Хотя и без того она ни в чем не нуждалась.
Правнук после того суда фактически остался без средств и прекратил разговаривать с Элизой Фарун. Сам заработал состояние и, в сущности, благополучно забыл о ведьме. Но после открытия дара у сына пришлось не только вспомнить, но и видеться с ней. Что, конечно, его бесило.
Правда, после крика и взаимных обвинений он с облегчением нанял учителей и возил Эзру к своей прабабке, лишь когда для занятий нужен был семейный гримуар. Его Элиза никогда не давала с собой, разрешала смотреть то, что нужно, только в своем присутствии у себя дома… Но суть в том, что кроме родственницы Эзре еще четыре умных и образованных человека говорили: звери не трогают ни ведьм, ни ведьмаков.