Но вдруг ведьмака привлекло большое темное пятно на снегу далеко впереди. На такие лужи у него был отменный нюх.
— Кажется, там кровь, — как можно спокойнее сказал он, представляя в это время пролитый джем, который намазывают на хлеб за завтраком. В лесу, на снегу, под елкой — просто джем.
Лейтенант тронула поводья, а Эзра глубоко вздохнул и остался на месте.
Он почувствовал, как на лбу выступил пот и на висках намокли волосы. Пальцы сжали поводья.
«Братишка, плохой тон падать в обморок, не доезжая до лужи крови», — сказал себе ведьмак.
— Оставайтесь на месте! — крикнула Нея и спешилась.
Теперь нечего было и сомневаться, Эзра мог быть уверен, что там точно не джем. Он еще раз вздохнул, вытер пот со лба под шапкой и поехал вперед. Спешился и быстро заглянул через плечо лейтенанта. Магический свет четко показывал ту самую лужу крови. Она растеклась вокруг неподвижной ноги в огромном капкане.
Резкая и горячая боль заставила его очнуться.
— Я сказала оставаться на месте! — рявкнула Нея, нависая над ведьмаком.
У Эзры перед глазами мелькали мушки, но он быстро сел и вытянул из-под себя сумку. При падении вряд ли что-то могло разбиться: не та высота, да и зелий в сумке почти не осталось. Но он с облегчением пробежал пальцами по оставшимся склянкам — все целы.
— Это вольете Милкоту в глотку, если он еще жив, — чуть хриплым голосом сказал Эзра и протянул флакон.
— Сидите здесь, — рыкнула Нея, но ведьмак удержал ее за руку и сунул еще маленькую склянку.
— А это?
— Это для меня. Когда опять упаду, — постарался улыбнуться он. — У вас очень тяжелая рука.
Эзра еще чувствовал холодный пот и видел перед глазами в основном мушки, но, как обычно, соображал в этот момент быстрее, чем обычно.
— Прикройте кровь чем-нибудь, и я смогу наложить заговоры. Ногу пока не трогайте.
Нея выдернула руку и встала, а Эзра начал напевать жуткую, но действенную песенку о ста пятидесяти осликах, которые паслись на зелено-зеленом лугу.
— Первый ослик пришел на зеленый луг и друга позвал: «Эй-го!» — Эзра вздохнул. — Второй ослик пришел на зеленый луг и друга позвал: «Эй-го!..» Вот зараза! Третий ослик пришел на зеленый луг: «Эй-го!»
Но песенка не всегда помогала ведьмаку.
— Да чтоб меня, — сквозь зубы ругнулся Эзра.
Даже для ста пятидесяти осликов та лужа была великовата.
Жуткий запах под носом заставил ведьмака широко открыть глаза. Лицо Неи уже не казалось злым, оно привычно закаменело.
— Там Милкот? Он жив? — хрипло спросил ведьмак.
— Он самый. Жив, но без сознания. — Нея внимательно осмотрела бледного парня, даже поднесла к лицу неяркий огонек. — Его ногу я закрыла попоной.
Эзра с трудом сел, краем глаза отметил расседланную лошадь и понял, что не приходил в себя явно не одну минуту.
— Интересно, почему «отличный зельевар» не придумал себе зелье вот от этого? — Нея сделала неопределенный жест в его сторону.
— Пытался, не вышло, — со вздохом ответил он и полез в свою сумку. — А то средство, которое мне может помочь, вы запрещаете.
— Речь опять о самогоне?
— Угу. — Он достал несколько пузырьков и каждый просмотрел на свет.
— Понятно. До самогона вы падаете от крови, а после уже от самого самогона, — проговорила Нея. — В чем разница?
— В удовольствии, — пояснил Эзра.
Он искал зелье, способное затянуть раны, но оказалось, все пять пузырьков ушли на солдат. У них не было жутких повреждений и можно было обойтись лишь заговорами. Только никто не хотел мучиться даже от легкой боли, и никто не подозревал о травмах Милкота.
— Зелье, которое я дал, влили в него? — уточнил ведьмак, поднимаясь.
Нея кивнула и тоже встала, напряженно вглядываясь в лицо Эзры. С удивлением он понял, что его готовились ловить, отчего мимолетно улыбнулся.
В сопровождении лейтенанта и магических светлячков он прошел к Милкоту. Сержант лежал на боку, свернувшись, как будто пытался уснуть. Хотя, скорее всего, так он надеялся дотянуться до своей ноги.
— Там же капкан, да? — тихо спросил Эзра, стараясь смотреть только на бледное лицо Милкота.
— Да, — подтвердила Нея и вздохнула. — Капкан, как на медведя. Может быть сломана кость.
Эзра сел рядом с Мил котом и взял его руку. Даже в варежке пальцы сержанта почти окоченели, и прежде, чем шептать заговор, ведьмак растер грубую ладонь.
Ведьмак не думал о сложных заговорах, только о поддерживающих. Чтобы начать заживление, лучше бы иметь зелье, а чтобы согреть тело, надо бы зашить раны. Какой смысл разгонять кровь, если она вся вытечет…