— Зельевар, — фыркнула Нея, расслабляясь. Ей это показалось сказкой, несмотря на убежденность ведьмака. — Значит, кадул и зелье. Хочешь помочь кому-то из близких?
— Нет. Хочу сварить зелье, которое никто до меня не варил.
— Ясно, а я думала, ты здесь из-за отца. Доказываешь что-то, — пробормотала она, разглядывая спину Эзры. Совсем не костлявую, очень даже мужественную, с крепкими мышцами и гладкой, словно натертой маслом, кожей.
— Это тоже, — улыбнулся ведьмак, оборачиваясь. — Он навязывает мне свое дело. Хотя мой семнадцатилетний племянник разбирается в этом уже лучше меня. Но мой родитель считает, что компанию нужно передавать от отца к сыну. — Эзра опять улегся на кровать и притянул к себе Нею. — Он никогда не одобрял зельеварения и даже отдал меня в закрытую школу боевых магов в двенадцать лет.
— И как тебе там было?
— Ничего. Сначала я злился, даже как-то плакал в подушку, а потом легче стало.
— Плакал?
Прости, ты же не знаешь! Это когда краснеют глаза и из них катятся такие капли или ручейки…
Нея ткнула кулаком в бок усмехающегося Эзру.
— Но слезы в младшей школе — это мелочь. Вот когда я плакал из-за Рей — это да! Всю ночь ревел и не понимал почему. А оказалось, что она серьезно поругалась со своим эльфом. Представляешь, она была в другом городе, а меня все равно накрыло. Но знаешь, что самое обидное?
— Что? — покладисто спросила Нея, не прекращая улыбаться.
— Она вернулась и говорит: «А я не плакала, ни слезинки за всю ночь». Женщины!
Нея потянула ведьмака за шею и поцеловала, еле сдерживая смех.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она, и он поднял брови. — Что же с тобой будет, когда она начнет рожать?
Глаза Эзры за секунду увеличились вдвое. Почти минуту стояла тишина, и ведьмак так смотрел на Нею, будто пытался выискать в ее расширенных зрачках средство от беременности своего «побратима».
Харт не выдержала и еще раз его поцеловала.
Все было не так, как она планировала. Ведьмак заполнил собой все вокруг. Две ночи, два утра, а было ощущение, что он жил с ней всегда.
Нея и днем думала о том, как вернется в свою постель.
Хотя Эзра не делал ничего такого, что могло лишить рассудка. Да и она все же спокойно работала, отвечала на вопросы Олмера и писала какие-то письма под диктовку коменданта. Гоняла солдат, даже проехала с патрулем по тракту, чтобы расчистить дорогу таранами.
Но потом она возвращалась, натыкалась взглядом на ведьмака, который стал выходить на порог дома коменданта, когда она куда-то выезжала, и снова представляла, как вечером они встретятся.
— Признайся честно, — сказала Нея ранним утром на третий день их совместного проживания, по-другому это сложно было расценивать. — Ты прошептал какой-то особый заговор, чтобы я тебя не выгнала из этой постели?
— Каюсь, намазал себя волшебным клеем. Теперь ко мне липнут красивые женщины.
Нея усмехнулась.
Шутливый вопрос — шутливый ответ, но она хотела бы знать наверняка. Мог ли ведьмак добиться чего-то с помощью своего колдовства?
— А у тебя скоро обход? — спросил Эзра и провел рукой по ее бедру.
Он повернулся на бок, плотнее придвигаясь к Нее.
Она с готовностью повторила маневр ведьмака. Ее рука скользнула по его ягодице… и шлепнула. Темные глаза Эзры поднялись от ее губ.
— Сегодня утром построение, — сказала она и уверенно выбралась из постели.
Холод окутал с ног до головы в считаные секунды, и Нея схватила первую попавшуюся рубаху. Плотную, пахнущую весной.
Менять ее не стала.
— У вас зверский устав. — Ведьмак сел на постели, с интересом рассматривая лейтенанта.
— Утреннее построение раз в неделю всего состава — моя инициатива. Это не по уставу.
— И зачем тебе это?
Она пожала плечами и продолжила одеваться.
— Капитан, с которым я служила, говорил, что солдаты должны чувствовать свою значимость. Раз в неделю на построении он выделял тех, кто отличился, даже в мелочах… Я предложила коменданту сделать так же, он одобрил.
— Уверен, капитан хвалил тебя больше других. — Эзра подошел и обнял ее со спины, когда она застегивала ремень.
— Нет, он меня почти не отмечал. — Она попыталась изобразить усмешку, вышло паршиво. — Я с ним спала.
Эзра немного напрягся, но сразу же поцеловал в плечо.
Ей бы очень хотелось узнать, о чем он думал в этот момент. О том, что она шлюха, или о том, что ее заставили? Ведь для всех выводы очевидны. Восемнадцатилетняя девушка в рядах армии, каким бы магом она ни была, все же девушка. И особенно это замечают, если за ее спиной нет брата или на крайний случай крепкого слуги.