Даже среди ее соратников никто не верил, что она с капитаном добровольно. И Нея приучилась говорить «я сплю с капитаном», а не «я люблю». Хотя тот не очень красивый мужчина, который был старше всего-то на семь лет, занимал ее сердце. Она жила им, дышала ради него и без раздумий бросилась его защищать, за что и получила шрамы.
Капитан выжил. Они поговорили. Он ушел от нее почти по-дружески, но потом сделал предложение другой. Как объяснили добрые люди, на армейских девушках не женятся.
— Нея, — растягивая ее имя, позвал Эзра, — после такой долгой и полной смысла паузы ты обязана сказать, что в постели я лучше твоего капитана.
Она усмехнулась.
Ведьмак в очередной раз одним махом убрал и подбирающуюся печаль, и застарелую боль.
Эзре удавалось то, что ей самой казалось невозможным: с ним и она становилась шутницей.
— Ну знаешь ли. Все становится отлично только раз на пятый-шестой. А до этого…
Ведьмак что-то по пальцам пересчитал, нахмурился и подтолкнул ее к кровати:
— Все. Ложись.
Нея лишь повернулась к нему с усмешкой. А Эзра метнулся к своему пальто и начал выворачивать карманы.
— Что ищешь?
— У меня тут есть зелье для бодрости, — скрывая улыбку, ответил он. — Будет тебе и шестой, и седьмой. Тоже мне, сравнить не может.
Нея засмеялась, и Эзра бросил пальто, чтобы ее поцеловать.
Ей ужасно нравилось дразнить ведьмака. Он становился деятельным даже там, где, казалось, нет выхода. Если бы его «побратим» начала рожать, он и тогда бы не потерял присутствия духа. Нашел для себя успокоительное, ну или помог быстрее родить Рей.
Пока Эзра целовал ее шею, она случайно взглянула в окно.
Во дворе происходила какая-то суета во главе с комендантом. Его черную меховую шапку среди общей серости трудно было не увидеть. Вот только рядом с ним стояли чужаки. В шкурах и без головных уборов. Скертанцы.
Нея отстранилась от Эзры и подошла вплотную к окну. Непроизвольно улыбнулась, увидев знакомую широкоплечую фигуру, так сильно и по-дружески обнимающую коменданта.
— Здесь Свен, — сказала она.
Эзра молчал. Он не смотрел в окно, его интересовала лишь Нея. И стоило ей повернуться, она наткнулась на осуждающий взгляд ведьмака. Он знал.
«У солдат язык без костей».
ГЛАВА 9
Лошадиный хохот слышался еще на подходе к столовой. На обед, как и на завтрак, там собрались и солдаты, и скертанцы.
С какого-то перепуга комендант оставил не только Свена, но и еще семерых человек. Пока до вечера, но кто знает, возможно, и их разместят в доме. А кого там сейчас не размещают, в конце концов?
Эзра сплюнул на снег и вошел в теплую столовую. На лавках сидели плотно, мешаясь локтями и ложками. И примоститься можно было разве что на коленях у солдат. Но такого не простили бы даже ведьмаку с фляжкой виски.
Каспин махнул Эзре гипсом. Одним ударом он и привлек внимание, и освободил место рядом с собой. Сидящего солдата как ветром сдуло.
«Правильные знакомства решают все», — вспомнил парень присказку Фаруна-старшего.
Рядовой Каспин отчего-то был благодарен Эзре за Лагиру. И участие ведьмака в беременности своей женщины считал более значимым, чем собственное.
Ведьмак пожал ему здоровую руку и склонился над тарелкой с наваристым супом.
На заставе расстарались, будто к ним приехал если не король, то принц. Вынули последний окорок и отнесли коменданту в кабинет. Наварили супа солдатам и скертанцам.
Эзра без аппетита поболтал ложкой в тарелке.
За утро он уже дважды послал всех лесом, но поганое настроение не улучшалось. Сегодня он точно не попадет к Нее. Людей развелось немерено! Да и еще сама Харт. Улыбалась скертанцу!
Ее пухлые губы подрагивали в быстрой улыбке, такой яркой и бьющей точно, как стрела. Той улыбке, которая манила Эзру и появлялась до этого момента только благодаря ему.
Ложка звякнула о тарелку.
— Ведьмак, а ты мог бы мне руку сейчас подлатать, чтобы она действовала? — спросил Каспин, выпивая остатки супа прямо из тарелки. — Я помню, ты говорил еще четыре дня. Но сегодня у нас со скертанцами кулачный бой. И я тоже бы им бока помял.
— Мог бы, — сказал Эзра, гоняя кусок картошки в бульоне. — Но не буду.
Каспин неопределенно вздохнул, но только головой покачал. Спорить с ведьмаком он отчего-то не решался, хотя ходил к нему чаще других, и их теперь можно было назвать приятелями.
— Ну и что ты пригорюнился? Через четыре дня у тебя будет ровная и сильная рука. — Ведьмак увидел неподдельную печаль в глазах солдата. — Нет, если ты хочешь себе засохший стручок вместо…