Подвал не был ни сырым, ни слишком холодным, теперь Нея знала наверняка. В любой настоящей тюрьме камеры в десяток раз хуже. Там мокрый камень, капает вода, а для испражнений отведен угол. Здесь же стены лишь немного сырели, и даже не витал запах плесени. Холод почти ласкал, будто в подвале стояла ранняя весна, а не суровая зима, как наверху. В углу находилось ведро, и его выносили. Кормили нормальной едой. Это бы не походило на заключение вовсе, если бы сюда спустили кровать и зажгли огонь.
Но то мечты. В действительности Нея сидела на кучке соломы у стены. В просторной комнате не было больше ничего. Только голые стены, дверь напротив и ведро.
Поначалу она пыталась как-то просунуть под кандалы ткань рубашки, чтобы металл не соприкасался с запястьями, но не вышло. Только содрала кожу.
К концу второго дня пальцы уже онемели и с трудом гнулись. Магия наручников полностью вытянула резерв и теперь потихоньку забирала силу жизни. Начиналось это с рук, а закончиться могло сердцем, но до этого якобы не доводили никогда.
Почему ее не убили? Не просто так на нее переводят еду! В жалостливость коменданта она не верила. Смог ли он подкупить или убедить Олмера? Что ее ждет?
Конечно, она примерно знала, чем все для нее закончится. Иссушенными руками и обвинением в кражах. Или смертью. Если Олмер ничего не предпримет, так и будет.
Сама Нея для своего спасения не могла сделать ничего.
Еще где-то там ехал ведьмак, но на заставе ему уготована худшая участь. Его уже пытались убить. Если парень вернется, они закончат начатое.
В мечтах Эзра выпускал ее из подвала, и они вдвоем пробивались вперед, а затем скручивали коменданта. Почти романтика. В темноте на соломе только и размышлять о подобных глупостях. В действительности же ведьмаку лучше не возвращаться.
Нея покрутила кистями. Так пальцы приходили в норму, правда, и содранная кожа от этого саднила.
За дверью послышались шаги, и Харт насторожилась.
Еду уже приносили. Ее, как всегда, оставил у двери хорошо знакомый солдат. Каждый раз он быстро сгружал тару на пол, тут же закрывал замок и почти убегал. Нея даже не знала, сторожит ли кто-то под дверью.
Наверное, она могла бы попытаться выбраться из подвала. Стоило лишь подловить момент, когда ей заносят еду. Но даже если она оглушит одного, что потом? У нее руки в кандалах, кругом солдаты, а выход с заставы один.
— Недолго, и чтоб ни-ни, — проговорил кто-то из гарнизона.
Нея поморщилась. Это «ни-ни» она уже слышала и подозревала, что оно значило «ни звука». К ней вчера после этой фразы зашел Эрхен. Улыбнулся гаденько, присел на корточки и попросил не ломаться. Даже успел потрепать по щеке.
Нея чуть не откусила ему палец и пинками подогнала к двери. На крик сразу вбежало двое, то ли ждали очереди, то ли охраняли. Но их почти испугал вид стоящей в полный рост Харт и лежащего плашмя Эрхена. Видно, они трусили даже перед закованным магом, потому быстро ушли.
Сегодня у Неи уже не было тех сил. Кандалы ослабляли.
Дверь без скрина отворилась. Сначала показалась масляная лампа, зажатая в крепкой руке. Присмотреться к пришедшему удалось, только когда глаза привыкли к свету, а мужчина подошел совсем близко. Скертанец.
Харт сцепила зубы, чтоб не застонать от бессилия.
Что он делает на заставе?
Мужчина поставил лампу и присел рядом, неторопливо достал из-за пазухи сверток и развернул его на коленях.
— Вытяни руки, — прошептал он.
Нея ничего не понимала и сидела не шелохнувшись. Скертанец выдохнул и грубо взял ее за кандалы. Тонкой палочкой он начал просовывать под металл промасленную полоску ткани. Делал он это быстро, не замечая, как Нея кривит губы. Ее полузасохшие раны будто в один момент размокли и начали зудеть. Но она молчала. Потому что масло все же было каким-никаким барьером, способным немного сдержать магию наручников.
— Зачем? — спросила она тихо.
— Это тебе от Свена, — ответил скертанец, еще ниже наклоняясь к ее рукам. — Не любит, когда страдают ни за что.
— Лучше совсем их снять, — с болезненной усмешкой сказала она, а мужчина в ответ назвал ее дурой на своем языке.
Он вытер пальцы о тряпку, в которую были завернуты промасленные полоски ткани, подхватил лампу и вышел. Никаких больше слов, даже взгляда — ничего. Но рукам стало легче.
Выходит, Свен все же заодно с комендантом? Но не настолько важная персона, чтобы освободить ее. Хотя, возможно, в его планы такое совсем не входило.