джинни питерс закат на море, красная охра.джинни делает вид, что спятила и оглохла:потому что мать орёт непрерывно, чтоб она сдохла.
когда ад в этом доме становится осязаем,джинни убегает, как выражается, к партизанам,преодолевает наркотики, перерастает заумь,
а тридцатилетняя, свитерочек в тон светлым брюкам,дебору в каталке везёт к машине с неровным стуком:вот и всё, мама, молодчина, поедем к внукам
дебора сощуривается: бог обучает тонко,стоило почти умереть, чтоб вновь заслужить ребёнка —лысая валькирия рака,одногрудая амазонка
стоило подохнуть почти, и вот мы опять подружки,как же я приеду вот так, а сладкое, а игрушки,двое внуков, мальчишки, есть ли у них веснушки?
я их напугаю, малыш, я страшная, как пустыня.ты красавица, мама, следи, чтобы не простыла.
стоило почти умереть, чтобы моя птичка меня простила.
«но всякая гордыня терпит крах…»
косте бузину
но всякая гордыня терпит крах.с вагоном клерков, бабушек, неряхи мы его когда-нибудь разделим.увидим свет, горелый станем прах,и ангелы в налобных фонаряхбесшумно соберут нас по туннелям.
мы будем дата, общее число.что новости дурное ремесло,мы знали первокурсниками, черти.а ты мне суп варил, и это нас спасло.мы хохотали ночью, это нас спасло.и что ты брат мой – поважнее смерти.
«книга набирается, будто чан с дождевой водой…»
книга набирается, будто чан с дождевой водойпо ночам, что месяц твой молодой,обещает себя, как поезд, гудит, дымитнарастает, как сталагмит
книга нанимается, как сиделка, кормить брюзгу,унимать злое радио в слабом его мозгу,говорить – ты не мёртв, проснись, ты дожил до дняты напишешь меня
книга озирает твои бумаги, как новосёл,упирается, как осёл,не даётся, как радуга, сходит, как благодать,принимается обладать
как я отпущу тебя, книга, в эту возню, грызню,как же я отдам тебя, я ведь тебя казнюмой побег, моё пламя, близкое существоне бросай меня одного
я пойду, говорит, живи, пока я нова:не прислушивайся, не жди, не ищи словасделай вид, что не ранен, выскочка, ученик,что есть что-то важнее книг
«лучше всего анита умеет лгать…»
лучше всего анита умеет лгать:замирать по щелчку, улыбаться и не моргать,только милое славить, важного избегать,целовать мимо щёк ароматных сучек
тяжелее всего аните бывать одной:балерине в шкатулке, куколке заводной,ведь анита колени, ямочки, выходной,хохоток, фейсбучек
неуютно аните там, где не сделать вид:где старуха лук покупает, где пёс сидит,где ребенок под снег подставляет весёлый рот,будто кто-то на ухо шёпотом говорит,отводя идеальный локон:
в тех, кто умён, анита, и в тех, кто глупв посещающих и не посещающих фитнес-клубво владелицах узких губ и надутых губбоженька лежит, завёрнутый в тесный кокон
он разлепит глаза, анита, войдёт в правараздерёт на тебе воланы и кружева,вынет шпильки твои, умоет тебя от грима,и ты станешь жива, анита моя, живаи любима
«хрусталь и жемчуг от морозов…»
саше маноцкову
хрусталь и жемчуг от морозови аметисттвой петербург смотри как розови золотист
кто заводи подводит чёрным,синит снега —куинджи или уильям тёрнерили дега?
на юг, как племена живые,бредут дымыи вот, окликнуты впервые,застыли мы
как дети, бросившие игрына полчаса,чтобы узнать: снега воздвиглии небеса
наладили метель из сказкии фонариступай, дитя, и пробуй связки:благодари
«покуда волшебства не опроверг…»
сыну
покуда волшебства не опровергничей смешок, мальчишка смотрит вверх:там, где у нас пурга или разлука, —на горизонте вырос фейерверксекундой раньше собственного звука