нет, я не знаю мужчин и женщин с той стороны холма.в храме ржавый засов скрежещет только приходит тьма,ступени тёплые, но прохлада касается плеч, волоси мы смеёмся, как будто ада изведать не довелось
как будто не сменим тысячу тел, не встретим сто сорок войня просто сижу и любуюсь тем, как профиль устроен твойкак будто мрамор пришёл наполнить какой-то нездешний светкак будто я это буду помнить из смерти, которой нет
«как тонкий фульгурит…»
как тонкий фульгурит,как солнце через лёд,как белоснежный рифкоралловый сквозь воду,печаль моя горит,и луч её придёт,чтоб выпустить других,погасших, на свободу
я собираю клятви обещаний лом, —стол битого стекла,стол колотого кварца —один и тот же взгляду преданных кругом,и я готовлю импрозрачное лекарство,
чтоб в день, когда у нихмир выпадет из руки демоны рывкомим воздух перекроютиз-за угла возникстремительный тук-туки с дребезгом повёзна карияппа роуд
а тут всегда святойпослезакатный часна дымчатом орлы,на серебристом лодкиа там, над пустотой,весёлый лунный глазчитает нас с листакак крошечные нотки
и больше ничего.достаточно глотка:стихают голосаи отступают лица.простое волшебство.печаль моя река.быть может, и твояв ней жажда утолится.
открытки из венеции
I. джудекка
мариолине дориа де дзулиани
вот кофе, и не думай ни о чём.тот молод здесь, кто лучше освещён.официант насвистывает верди.вот бровь моста, вот колокольни клюв.вот сваи троеперстием сомкнув,вода поёт преодоленье смерти.
бельё пестрит. глициния цветёт.соединяя этот мир и тот,свет за монетку щёлкает над фреской.пасхальная венеция, цингатвои фасады жрёт и берегаи всякую морщинку чертит резкой,
но погляди: ведь ты затмила всех.в проулках тишь, на набережной смех,а к белому приносят сыр скаморца.и пена яркая обходит катер вдоль,как седина лукавая, как сольв кудрях тяжёлых средиземноморца
II. фондамента нани
я не бедствую, – стефано говорит, – не бедствую, —жую зелень морскую да кожуру небесную:есть ещё забегаловка на фондамента нани:полторы монеты за бутерброд с тунцом.там таким утешенье: с мятым сухим лицоми дырой в кармане
я не сетую, – утверждает, – я себя даже радую —я повсюду ношу с собой фляжку с граппою:в клетчатой жилетке ли, в пиджаке ли.четверть века назад мой друг, докторам назло,делал так же, пока сердечко не отвезлобедолагу на сан-микеле.
это была опера, девочка, как он пил, это был балет его:жалко, ты никогда не увидишь этого, —только и успевали бросать на поднос закуски.а потом зашёл – его нет, и после зашёл – всё нет.а поэт ли он был, не знаю, разве поэт?чёрт его разберёт по-русски.
III. риальто
круши меня, как пленника, влеки:оббитые о мрамор каблукия каждый вечер стаскиваю с воем —все причаститься, жадные, как псы,твоей больной съезжаются красы,и самый воздух хочет быть присвоен
над стенами, истроганными сплошь,но ты им ничего не отдаёшь:ни камушка, ни отблеска, ни плача.подсвечники, колечки из стекла, —но как купить, какою ты была,какой ещё цвела, как у карпаччо:
персидские ковры через балкон,веснушчатые бюсты из окони драчуны на понте деи пуньи?но мы глядим, голодные, как псы —и тут сквозь нас грядут твои купцы,и карлики, и мавры, и колдуньи
«ну как ты там? включи видеочат…»
кэзу, на сорок дней
ну как ты там? включи видеочат.дай покажу тебе моих волчат,и самокат в подъезде, и старуху,и дождь в лесу, и в палых листьях мышь.а ты чего? исследуешь? летишь?поёшь под нос, что неподвластно слуху?
мы ничего не поняли, прости.мы ищем, где могли тебя спасти —ты опрокинул год и воздух вышиб.мы вниз глядим, считаем этажи.да что об этом. как там, покажи?как этот чёртов мир с изнанки вышит?