лживое опровергает, вескоеизвлекает на божий светвсё приводит в высшее соответствие,всё увязывает в сюжет
дарит лучшим вещам глубины и твёрдостии даёт им взлететь в ценесообщает поздней печальной гордостибестолковой родне
собирает над поминальной чашеювоинства небесного дураков,и вступают друзья, молчавшиепо пятнадцать веков
ослеплённых гневом приводит зрячимив честь такого большого дняи смеётся: милые, что б вы значили,что бы делали без меня?
и когда архивы уже обещаны,а долги и низости прощены,и все видят, какие женщинынас оплакать званы
мы глядим, как траурная суггестиядостигает трогательных высоткак прекрасны сейчас все вместе те,кому скидываться по пятьсот
– а живому было бы много чести, —дальней песнеюпринесёт
«чернильная, воззрившаяся дико…»
саше гаврилову
чернильная, воззрившаяся дикона едокакто мы ещё, когда не ежевикана ветках языка
затем мы тут гудим разноречиво,чтоб лёгкою рукойдитя срывало нас и колдовство училои непокой
«я разве конрад пирс, сатирик, дьявол, царь…»
я разве конрад пирс, сатирик, дьявол, царь?раздатчик оплеух, отравленное жало?я цирковой медведь, разбавленный вискарь,пародия на всё, что мне принадлежало.
я конрад разве пирс, попасться на языккоторому чины и богачи боялись?комический мудак, приговорённый бык,великой головы случайный постоялец.
я, может быть, стряхнул их пальцы с пиджака,ссыклишко-шутничок, обманка, гетероним?я меленько кивал, чеканилось пока:прикрой поганый рот, и мы тебя не тронем.
сановных пошляков как загнанных мышатя грыз при дочерях, начальниках, при жёнах.теперь они меня ни капли не смешат:я сам один из них: любезных, напряжённых.
сегодня будет шоу, и я легко начну.я огляжу господ, собачек, содержанок.ты разве конрад пирс, спрошу я тишину?да брось ты, конрад пирс не может быть так жалок.
«всё это лишь морская соль…»
всё это лишь морская сольцветочная воданемного облегчает больа лечит никогда
касается волос и лбапрохладная ладонь,и снова тошнота, судьба,сомнение, огонь
великого прощенья знакпрозренья тихий снег, —и ты опять разбит и наги только человек
суглинок, бедная руда,ты устоишь не весь,когда цветочная водаобрушится с небес
распорет надвое, как меч,и обнаружит: пуст,так пусть воспроизводит речьиз чьих-то горних уст
«чем душа занята…»
чем душа занята?ходит, вмятые рёбра щупая,песни неземные разучиваяк «отпущу тебя» и «прощу тебя»ищет редкостные созвучия
попроси её, чтобы мы старели помедленнее,чтобы не сдыхали бездумно и торопливо,времени нет для меня, отвечает,и смерти нет для меняесть лишь маленькие словав полосе отлива
«многовато мы пили для настоящей борьбы с режимом…»
многовато мы пили для настоящей борьбы с режимом,маловато спали для смены строя:но судьба улыбается одержимым —и мы стали сначала твари, потом герои,
наглотались всесилия, выплыли на поверхность,истончились до профиля на монете.помаленьку вешаем дурачков, что пришли нас свергнуть:нет, когда-нибудь обязательно. но не эти.
эти ничего не умеют толком, кроме проклятий.не бухают, не знают песен: не любят жизни.так и говорю на допросах: сам посуди, приятель —как такие зануды могут служить отчизне?
«дебора питерс всегда была женщина волевая…»
дебора питерс всегда была женщина волевая.не жила припеваючи – но жила преодолевая.сила духа невероятная, утомляемость нулевая.
дебора питерс с юности хотела рыжую дочку.дебора растила джин в одиночку.перед сном целовала пуговичку, свою птичку, в нежную мочку.
дебора несчастна: девчонка слаба умишком.эта страсть – в пятнадцать – к заумным книжкам,сломанным мальчишкам, коротким стрижкам:дебора считает, что это слишком.