– Да потому что я так долго залезал в Дом по приставной лестнице, разбивал окна, изранил себя, а Дверь-то, оказывается, была открытой.
Увидеть Дверь открытой можно, только если ты сам не заслоняешь ее собой. Да, вход во глубину вечного Сердца всегда открыт, но наше слишком не прозрачное эго заслоняет его собой. Нам ужасно трудно сдвинуть это плотное эго с места, обернуться.
Обернись внутрь, в глубину. Не ищи под фонарем. Сердце во тьме. Оно запрятано в груди. А в нем, в самой непроглядной глубине, спрятан Бог.
Да, Бог играет с нами в прятки. Ему нужно, чтобы мы проникли в глубину, оторвались от поверхности. От всего объемлемого умом и видимого глазу, преодолели страх исчезновения своей отдельности, как в великой любви, сливаясь с любимым, утопая в нем. И так вошли бы в то, что больше глаза и ума нашего.
И этому неведомому, бесконечно большему, чем мы, надо позволить коснуться себя. А для этого – глубоко затихнуть, как дети перед сказкой. И увидеть, что
Шумы земли. Шумы, которые прежде всего в нас самих, шумы, которые заглушают Бога.
Наш Бог был вечным шумом оглушен, А дьявол – только полной тишиною.
Волшебное прикосновенье – это нечто, оглушающее дьявола. Пока он не оглушен, нечего думать о высшей цели.
Существует столько способов достижения этих высших духовных состояний, столько приемов… Расскажу еще одну притчу.
Ученик медитировал, а Мастер стал рядом с ним шлифовать гвоздем кирпич. Это, конечно, мешало медитации. Что ты делаешь?! – воскликнул ученик.
– Я делаю из кирпича зеркало, – ответил Мастер.
– Да разве это возможно?!
– А разве возможно медитировать вместе с эго, не пытаясь освободиться от него?
Волшебное прикосновение – это освобождающее прикосновение. Прикосновение, дающее свободу… Но кому? Чему?
Выступление по телевидению А. Н. Яковлева закончилось грустными словами: «Я думал, будет великий праздник, когда люди получат свободу. А что вышло?.. Волюшка! Свобода только для себя. Настоящая свобода – это свобода для вас, а потом уж для меня».
Так он закончил. Да, настоящая свобода – это свобода, которую я даю, а не беру себе. Помните слова старого цыгана из пушкинских «Цыган»: «Ты для себя лишь ищешь воли», для своего эго. Но настоящая свобода – это освобождение от эго.
Пока живо и свободно наше эго, сама любовь искажается и подчиняется ему, нашему эго.
«Как плохо быть любимым», – говорит Рильке в своем романе «Записки Мальте-Лауридса Бригге». Слова по первости почти ужасающие. Но можно вспомнить длинный список горячо любимых людей, начиная с Дездемоны или с лермонтовской Нины Арбениной…
«Мы все убиваем тех, кого любим», – говорил Оскар Уайльд.
Уметь любить – это значит знать тайну волшебного прикосновения. Прикосновения, которое освобождает любимого, а не закрепощает его.
Есть такая притча о рае и аде. Путника привели в рай, и он увидел длинные-длинные столы под великолепными деревьями на фоне дивного пейзажа. За столами люди. На столах – волшебная пища. Но она – жидкая. У людей ложки с длинными ручками. Сам себя ты кормить такой ложкой не сможешь. Но люди кормят друг друга, и лица у них счастливые, благостные.
В аду точно такие же столы. Только люди сидят изнуренные, голодные, со злыми лицами.
– Почему вы не едите, когда столько еды? Кормите друг друга!
– Чтобы я кормил эту сволочь – моего соседа?!
Так вот – не наесться самому, а прежде всего накормить другого и тем самым расширить пространство своего «я». Любовь – это выход из ограниченного, конечного «я» в безграничность, в свое бесконечное «я», включающее всех.