Комната погрузилась в полумрак, но луна, всегда так удачно помогавшая ребятам работать ночью, ярко осветила лицо молодого человека.
- Хочешь сказать, мы зря нанесли грим? - Эдмирен закинул ногу на ногу. Его лицо оставалось в тени.
- Нет, почему же. Раны могут появиться при других обстоятельствах.
Ран сделал пару глотков, а затем через несколько секунд схватился за голову.
Пока всё шло так, как они обсуждали.
Ран встал, неловко опрокинув кресло позади себя, но по-прежнему держа в руках чашку.
- Сохраняй спокойствие, - сказал он Эдмирену. Заметил, что тот вдруг стал обшаривать вокруг себя пространство в поиске «опасного» предмета.
- Соберись, Эдмирен, - Дрим грызла ноготь на большом пальце, подметив рассеянный взгляд молодого человека. Сначала она больше волновалась за Рана, поскольку подобная роль была не в его репертуаре. Но...
Эдмирен затаил дыхание и стал выжидать.
- Поскольку я доверяю тебе, то могу даже повернуться к тебе спиной. - Ран стал неуверенно двигаться в сторону открытых окон. - Я не буду сопротивляться. Просто наведу небольшой беспорядок.
С этими словами он уронил чашку, которая чудом не разбилась об пол, но остатки чая вылились на ковёр.
Эдмирен выпрямился и подошёл ближе к Рану.
Тем временем парень стал расстёгивать сюртук, пытаясь хоть сколько-нибудь восстановить дыхание.
- Давай я помогу.
Хозяин осторожно стягивает верхнюю одежду со своего гостя.
- Нечем дышать.
Парень шатается, цепляется за штору и падает на пол вместе с ней. Второй продолжает наблюдать.
Ран пытается освободиться от шторы и неуклюже ползёт на середину комнаты. В этот момент Эдмирен тихо подходит к парню сзади, и кажется, что он попытается ему помочь. Но вот тонкие пальцы хватают молодого человека за чёрные локоны и ударяют его со всей силы об пол! Парень пытается сопротивляться, подкладывая под голову руки, чтобы смягчить удары, но сил совсем не осталось. Ещё удар. И ещё.
Дрим Хардворк запаниковала. Она уже открыла рот, но увидела, как Эдмирен встаёт с колен и идёт в сторону виолончели.
Для этого случая он подготовил свой смычок, к деревянной основе которого прикрепил не конский волос, а тонкие струны.
Хардворк замерла.
Струны блеснули при свете луны.
Эдмирен аккуратно поднял Рана за плечи и положил его голову себе на грудь.
- Что он задумал?
Дрим Хардворк не видела, как ребята готовились к этой сцене и не знала, что именно они придумали.
Вот Эдмирен принялся осторожно, не спеша, развязывать галстук на шее своей жертвы. Затем расстёгивать пуговицы. И когда Эдмирен хорошенько расправил воротник рубашки, оголяя шею парня, Хардворк заметила густые кровавые подтёки, будто парню пытались перерезать шею. Даже пуговицы были в крови.
- Я открыла ящик Пандоры.
Эдмирен взял смычок, встал на колени, осторожно откинул голову Рана, держа его за волосы, тем самым открывая израненный окровавленный лоб, и приставил смычок к горлу мальчика так, словно он стал его музыкальным инструментом.
Хардворк почти забыла о том, зачем вообще это всё затевалось.
Она вздрогнула и подбежала к фотоаппарату. Затем поставила его прямо перед парнями и стала делать снимки без вспышки. После она схватила мольберт и принялась карандашами делать быстрые и резкие наброски на бумаге.
Дрим наблюдала завораживающую картину.
Эдмирен ласково, но уверенно держал голову Рана, который в его руках уже не казался таким сильным. Теперь он больше походил на куклу. Или на...виолончель. На очень живую виолончель. Смычок продолжал давить мальчику на горло, и по струнам медленно скатывались красные капли.
Хардворк сглотнула ком в горле. Несмотря на красные от крови пальцы, убийца сохранил рукава своей рубашки чистыми, отчего почему-то становилось не по себе. Настолько искусно была выполнена работа?
Хардворк старалась закончить набросок как можно скорее, будто от этого зависела жизнь Рана. По её спине то и дело пробегали мурашки, когда она замечала движение красных капелек на струнах. А когда увидела, как изо рта Рана вытекает капля крови, она и вовсе сломала карандаш.