Сколер и Лепен переглянулись. Требовалось срочно что-то придумать, но день не был определён для ссор, и Лепен заметил:
–Телега с преступниками!
Толпа взревела в едином порыве, солдаты встряхнулись, вспомнив, что на службе, Арахна распрямила плечи, забыв про то, что её где-то там позвали.
–преступники! Преступники!
–Смерть! Смерть врагам!
Толпа громыхала, она торопилась заклевать несчастных, показать себе над ними превосходство, дождаться их казни, а затем в порыве жизни, который ощущается острее при чьей-то смерти, пойти и ликовать, разбрестись по трактирам, по площадям, шутить и распевать песни…
Телега подъехала к эшафоту. Пятёрка осуждённых – растрёпанных и измотанных, выглядела жалко на фоне разноцветной толпы и выхолощенных палачей. Арахна скучным и бесцветным голосом зачитала имена и преступления своих висельников, объяснила толпе, что преступления совершены с целью наживы и для вреда Мааре, королю Маары и народу Маары. Перечислив преступления, сообщила, что Секцией Закона преступники осуждены на казнь через повешение и казнь будет произведена ею – служительницей Коллегии Палачей немедленно.
Толпа ждала. Толпа жадно вглядывалась в первого несчастного. Поднимавшегося на эшафот, спотыкающегося и жалкого.
Арахна знала хорошо таких несчастных грабителей, которые уходили от нищей жизни на дороги и тракты, грабили деревни, желая перехватить кусок или монету, не думая о том, что будет с теми, кто потерял эту самую монету или тот самый спасительный кусок. Жалости в ней не было. жалость – дурное качество для палача. Палач не выносит приговора, он его просто исполняет.
Вслед за первым последовал второй, помоложе, держался он более решительно, но это было напускное – Арахна видела и это опытным взглядом. Трусы часто начинают хорохориться перед неизбежным, но едва верёвка касается их шей, или металл начинает скрежетать, как храбрость сдувает ветром. Так было и в этот раз. Едва накинули верёвку, как преступник страшно закричал и принялся звать толпу в спасители.
Толпа отвечала ему бранью, и солдатам пришлось стать грознее, чтобы сдержать толпу. Но толпа не была настроена в этот день рвать самостоятельно, она ждала, когда это сделает профессионал. Арахна сначала предложила преступнику замолчать, но не смог услышать, истерика накрыла его и Арахна сунула ему в рот кляп, а затем ловко связала руки. Теперь преступник только бешено вращал глазами и мычал, но толку от этого мычания не было.
Закончив со вторым, Арахна повернулась к третьему и знаком позвала его. Тот не пошевелился, лишь угрюмо смотрел на неё.
–Обвиняемый, подниметесь к месту казни! – велела Арахна. Обвиняемый рассмеялся вдруг хриплым смехом и ответил:
–А я не могу!
Арахна подошла ближе и увидела кровавые тряпки на ногах третьего своего висельника. Она вздохнула. Кровавые тряпки – это пытка.
Пытки разрешены при предоставлении фактов, но производить их должна Коллегия Палачей. Для получения разрешения Коллегия Дознания должна предоставить факты предполагаемой вины в Коллегию Судейства, которая либо разрешала пытки и передавала соответствующие указания Коллегии Палачей, либо возвращала документ обратно. Длиться это могло от двух дней до двух месяцев, Судейство никогда не отличалось расторопностью. Многие дознаватели по этой причине пытали сами, без разрешения и дозволения. Но умные дознаватели лишали еды или сна своих заключённых, или наносили такие пытки, которые можно было скрыть. Здесь же действовал кто-то очень и очень тупой.
Арахна сделала себе в уме пометку – выяснить, кто вёл дело. Формально, выявленный след пытки, это остановка казни, вызов на место представителей Дознания и Судейства и долгое нудное разбирательство…
В конце концов, преступника осудили, а разбирательство только продлит муки уже обречённого, но, что было важнее для Арахны, отсрочит путь в трактир «Последний Приют». Именно по этой причине она сделала знак солдатам и двое из них легко внесли обречённого на эшафот и держали его, пока Арахна накладывала петлю.
Солдатам было не по себе от такого соседства со смертью в мирное время, но они сносили это – с палачами лучше не ссориться.
В три минуты Арахна уложила повтор приговора, посоветовала молить Луала и Девять Рыцарей Его о небесном прощении и дёрнула нужный рычаг. Толпа ахнула. Через ещё пару минут, все тела затихли в своей недолгой агонии.
Арахна отошла в сторону, предоставляя место для работы Сколера.
–Заметил, что с ногами было у того? – спросила Арахна тихо, пока Сколер разводил костёр и готовился клеймить преступника.
–Пытки, – мрачно ответил Лепен. – Гады! Сами нас презирают, а сами?